– А те радио, которые мы им прислали, как они работали?

– Я не уверен. Ко мне еще не поступил отчет о всех результатах боя, зато мне известно самое главное, что они хотели узнать.

– Что это, Эд?

– Мы знаем, кто разболтал о них. Террористам было известно имя Джона, имена его жены и дочери, их данные и место работы. У террористов были хорошие разведывательные сведения, и Джону это очень не нравится.

– А с членами его семьи ничего плохого не произошло?

– Нет, никто из гражданских лиц не пострадал, слава богу. Черт побери, Кэрол, я знаком с Сэнди и Патрицией. Предстоит серьезная разборка случившегося.

– Я ничем не могу помочь?

– Пока не уверен, но не забуду про твой звонок.

– Видишь ли, мне только хотелось узнать, как работали эти радио. Я сказала парням в «Е‑системз», чтобы они переслали им эти радио пронто, потому что наши парни вроде как на переднем крае. Надеюсь, им это помогло.

– Я узнаю, – пообещал директор ЦРУ.

– О'кей, ты знаешь, как позвонить мне.

– О'кей, спасибо за звонок.

Глава 30

Перспективы

Все, что он ожидал, свершилось. Доминго Чавез держал в руках своего сына.

– Ну вот, – сказал новоиспеченный отец, глядя на малыша, которого он будет охранять, воспитывать, обучать и в надлежащее время представит миру. После секунды, которая показалась ему неделями, Динг передал только что рожденного малыша обратно жене.

Лицо Пэтси было потным и усталым после пятичасовых родов, но уже, как это и бывает обычно, боль отодвинулась куда‑то далеко. Цель была достигнута, и она держала в руках своего ребенка. Он был розовым, безволосым и шумным, правда, тут же утих, после того как прильнул к левой груди Пэтси. Джон Конор Чавез вкусил свою первую еду. Но Пэтси была измучена, и вскоре медсестра унесла ребенка в детскую.

Затем Динг поцеловал жену и пошел рядом с ее кроватью, пока ее выкатывали в комнату. Когда они вошли туда, Пэтси уже спала. Он поцеловал ее в последний раз и вышел наружу. Автомобиль доставил Динга назад в Герефордскую базу и затем к служебному дому «Радуги Шесть».

– Ну? – спросил Джон, открывая дверь.

Чавез вручил ему сигару с голубым кольцом.

– Джон Конор Чавез, семь фунтов одиннадцать унций. Пэтси чувствует себя хорошо, дедушка, – сказал Динг с едва заметной улыбкой. В конце концов, самая трудная часть была выполнена Пэтси.

Бывают моменты, когда плачут самые сильные мужчины, и этот был одним из них.

Мужчины обнялись.

– Ну ладно, – сказал Джон через минуту, доставая из кармана своего халата носовой платок, которым он вытер глаза. – Как он выглядит?

– Как Уинстон Черчилль, – ответил Доминго и улыбнулся. – Черт побери, Джон, я так и не разобрался, но Джон Конор Чавез – достаточно запутанное имя, правда? У этого маленького сукина сына длинная родословная. Я начну обучать его карате и стрельбе с пяти лет, может быть, с шести, – задумчиво произнес Динг.

– Лучше начать с гольфа и бейсбола, но это твой парень Доминго. Пошли в дом.

– Ну рассказывай! – потребовала Сэнди, и Чавез повторил новость во второй раз, пока его босс раскуривал кубинскую сигару. Он ненавидел курение, и Сэнди, как медсестра, вряд ли одобряла этот порок, но по случаю такого дня оба смягчились. Миссис Кларк обняла Динга. – Джон Конор?

– Ты знала? – спросил Джон Теренс Кларк.

Сэнди кивнула.

– Пэтси сказала мне на прошлой неделе.

– Но мы хранили это в секрете! – возразил молодой отец.