– Да, конечно, – издевательски засмеялся Чавез. – Вы принесли с собой эти гребаные автоматы, чтобы завоевать их сердца и умы, верно? Убийца женщин, убийца малышей. – Чавез плюнул на пол.

– Я никого не убивал, ни разу даже не выстрелил из автомата. Я...

– Отлично, благодаря своему неумению. Ты считаешь, что я должен сохранить тебе член только из‑за твоего неумения стрелять?

– Кто этот русский парень? – спросил Кларк.

– Друг Шона, Серов, Иосиф Серов. Он привез деньги и наркотики.

– Наркотики? Боже мой, Джон, да они еще и вонючие наркоманы!

– Где деньги? – настаивал Джон.

– В швейцарском банке, номерной счет. Эти деньги положил Иосиф, шесть миллионов долларов – и – да, Шон попросил его привезти десять фунтов кокаина, чтобы продавать, нам нужны деньги, чтобы продолжать операции.

– Где наркотики, Тим? – потребовал Кларк.

– На ферме – в доме фермера. – О'Нил назвал им города и дал описание дороги, ведущей к ферме. Все это Чавез записывал на свой портативный магнитофон, который теперь положил в карман.

– Этот парень Серов, как он выглядит? – Он записал и это.

Чавез отошел и позволил своему гневу затихнуть. Затем он улыбнулся.

– О'кей, Джон, пойдем поговорим с остальными. Спасибо, Тимми. Я оставляю тебе твой член на память.

* * *

Над канадской провинцией Квебек наступил ранний вечер. Солнце отражалось от сотен озер, некоторые из которых все еще покрыты льдом. Попов не спал в течение всего полета, единственный бодрствующий пассажир в первом классе. Снова и снова его мозг рассматривал одну и ту же информацию. Если британцы захватили Грэди, то у них есть теперь его основное вымышленное имя, которое указано во всех документах, по которым он путешествовал. Ну что ж, он избавится от них еще сегодня. У британцев есть описание его внешности, но он ничем не выделялся из огромного числа мужчин. У Грэди есть номер счета в швейцарском банке, на который Дмитрий положил деньги, но он уже перевел их на другой счет, по которому его невозможно проследить. Теоретически не исключено, что враг сможет воспользоваться информацией, которую Грэди, несомненно, им представит, – на этот счет у Попова не было иллюзий, – может быть, даже сумеют найти его отпечатки пальцев... нет, это слишком маловероятно, чтобы считать опасным, и ни в одной разведывательной службе западных стран нет ничего, чтобы можно было провести перекрестное сравнение. Ни одна западная служба даже не знает о нем, если бы знали, его уже давно арестовали бы.

Итак, что остается? Имя, которое скоро исчезнет, описание внешности, схожее с миллионом других мужчин, и номер банковского счета с отсутствующими деньгами на нем. Короче говоря, очень мало. Правда, ему нужно проверить, и как можно быстрее, процедуру, по которой швейцарские банки переводят деньги, и выяснить, защищен ли этот процесс законами анонимности, защищающими сами счета. Швейцарцы не являются идеалом честности и неподкупности, не правда ли? Нет, должно существовать соглашение между банками и полицией. Оно должно обязательно существовать, хотя бы для того, чтобы дать возможность швейцарской полиции убедительно лгать полицейским службам других стран. Однако второй счет был действительно «черным». Он заведет его через адвоката, у которого не будет возможности предать его, потому что все переговоры они проведут по телефону. Таким образом, проследить его по информации, полученной от Грэди, они не смогут. Это хорошо. Ему нужно очень тщательно продумать варианты перевода 5,7 миллиона долларов со второго счета, но вполне возможно, что существует способ сделать это. Может быть, через другого адвоката, в Лихтенштейн, где банковские законы еще строже, чем в Швейцарии?

Нужно выяснить это.