|
И там, откуда я приехал, не следует никогда, никогда наносить вред чьим‑то детям. Цена за это еще больше, ты, ублюдок. – Гребаный, – добавил про себя Чавез. – Знаешь, мы можем это исправить. Я могу сделать так, что тебе никогда больше не удастся вставлять свой прибор сам знаешь куда. – Динг достал боевой нож из ножен, висящих на поясе. Лезвие было черным, за исключением сверкающей отточенной полоски вдоль его края.
– Я не уверен, что это хорошая мысль, – слабым голосом возразил Кларк. – А почему нет? Сейчас это кажется мне вполне справедливым. – Чавез встал из кресла, подошел к О'Нилу и опустил нож. – Для меня это совсем нетрудно, простое движение, и мы начинаем операцию по изменению твоего пола. Понимаешь, я не врач, но хорошо знаком с первой частью операции. – Динг наклонился, и его лицо вплотную приблизилось к лицу О'Нила. – Приятель, никогда, НИКОГДА не трогай латинскую женщину! Ты меня понял? У Тимоти О'Нила и без того был трудный день. Он посмотрел в глаза этого латиноса, услышал его акцент и понял, что перед ним не англичанин и даже не американец того типа, о котором, ему казалось, он знал. – Я делал это и раньше. Главным образом мне приходилось убивать людей из огнестрельного оружия, однако несколько раз мне довелось прикончить подонков ножом. Забавно, как они корчатся, – но я не собираюсь убивать тебя, парень. Я просто превращу тебя в девочку. – Нож опустился вниз, к промежности мужчины, прикованного к креслу. – Прекрати, Доминго! – приказал Кларк. – А пошел ты, Джон! Он заставил страдать мою жену! Я сделаю так, что ему больше не захочется причинять страдания девушкам! – Чавез снова повернулся к арестанту. – Я буду смотреть тебе в глаза, когда отрежу его, Тимми. Я хочу видеть твое лицо, когда ты начнешь превращаться в девочку. О'Нил моргнул, глубоко глядя в темные испанские глаза. Он увидел там ярость, пылающую и страстную. Он и его соратники собирались похитить и, может быть, убить беременную женщину. В этом таился позор, и по этой причине в ярости смотрящего на него человека была справедливость. – Это совсем не так! – захлебнулся О'Нил. – Мы не... мы не... – Вам не удалось изнасиловать ее, да? Подумать только, какая неудача! – заметил Чавез. – Нет‑нет, никакого изнасилования – никто в нашей группе не делал этого, мы не преступники! – Ты хренов ублюдок, Тимми, но скоро ты станешь просто ублюдком, потому что в будущем тебе не придется беспокоиться о своем мужском достоинстве. – Нож чуть опустился. – Вот позабавимся, Джон. Помнишь того парня, которого мы кастрировали в Ливии два года назад? – Боже мой, Динг, мне все еще снятся кошмары об этом, – признался Кларк, глядя в сторону. – Прошу тебя, Доминго, не делай этого! – Тебя забыл спросить, Джон. – Его свободная рука протянулась к поясу О'Нила, расстегнула его, затем пуговицу на его штанах. Рука исчезла внутри. – Да там нечего отрезать. Члена почти нет. – О'Нил, если у тебя есть что‑нибудь для нас, рассказывай. Я не могу контролировать этого парня. Мне приходилось видеть его таким и раньше, так что... – Ты слишком много говоришь, Джон. Что он знает? Грэди уже все рассказал. Я сейчас отрежу его член и скормлю сторожевым собакам. Они любят свежее мясо. – Доминго, мы цивилизованные люди и не должны... – Цивилизованные? Проклятие, этот подонок хотел убить мою жену и моего малыша! Глаза О'Нила снова вылезли из орбит. – Нет‑нет, мы никогда не собирались... – Да, конечно, – издевательски засмеялся Чавез. |
