– Может быть, но у нас нет ничего другого. – Постеры, распространенные полицейским департаментом Нью‑Йорка, привели к тому, что пришло пятнадцать человек, которые заявили, что узнали фотографии, но не могли предоставить никакой полезной информации. – Согласен, Маклин с готовностью ответил на все наши вопросы, но, если он подходит к девушкам и не хочет встречаться с теми, кто вырос поблизости, а затем провожает домой нашу жертву, черт побери, это больше, чем мы узнали о ком‑нибудь еще.

– Ты собираешься снова поговорить с ним?

Салливэн кивнул:

– Да. – Такой была обычная процедура. Ни один из агентов не подумал о Кирке Маклине, как о возможном серийном убийце, но серийные убийцы являются самыми хитрыми, превосходно маскирующимися преступниками. Это они узнали еще в академии ФБР, в Куантико, Виргиния. Оба агента знали также, что самая скучная следственная работа привела к раскрытию намного большего количества преступлений, чем чудесные озарения, которые так любят в кинофильмах. Настоящая полицейская работа скучна, заключается в бесчисленном количестве повторений, отупляюще действующих на рассудок, но те, кто продолжает вести ее с ослиным упрямством, обычно добиваются успеха. Обычно.

Это было странное утро в Герефорде. С одной стороны Группа‑2 чувствовала себя не в своей тарелке из‑за того, что произошло накануне. Потеря товарищей оказывает такое влияние на любое подразделение. С другой стороны, у их командира родился сын, и это всегда самое лучшее, что может случиться с мужчиной. По дороге к утренним упражнениям командиру Группы‑2, усталому и не спавшему всю ночь, пожимали руку все члены группы, неизменно с коротким поздравлением и многозначительной улыбкой, потому что у всех уже были дети, даже у тех, кто моложе босса. Утренние физические упражнения были несколько сокращены из уважения к усталости командира, и после бега Эдди Прайс посоветовал Чавезу вернуться домой и поспать несколько часов, поскольку в том состоянии, в котором он находится сейчас, от него мало пользы. Чавез так и поступил, ворочаясь и вздрагивая во время сна, и проснулся с ужасающей головной болью.

* * *

То же самое произошло и с Поповым. Это показалось ему несправедливым, поскольку он почти ничего не пил накануне. По‑видимому, решил он, это месть его тела за все длительные путешествия вдобавок к длинному и нервному дню, проведенному к западу от Лондона. Он проснулся от звуков передачи CNN, доносящихся из включенного телевизора в спальне, встал, прошлепал босиком в ванную для обычной утренней рутины, проглотил таблетку аспирина и затем пошел в кухню, чтобы приготовить кофе.

Через два часа, за которые Попов принял душ и оделся, распаковал веши и повесил костюмы в гардероб, надеясь, что через день‑другой складки исчезнут, он спустился вниз, поймал такси и поехал в город.

* * *

На острове Стейтен‑Айленд в бюро находок такого рода обязанности выпадали на долю секретарши, которая ненавидела их. Предметы, брошенные ей на стол, всегда отвратительно пахли, иногда до такой степени, что вызывали у нее тошноту. Сегодняшний день не был исключением, и она не могла понять, почему люди бросают такие дурно пахнущие предметы в мусорные контейнеры, вместо того – чего? – она так и не смогла ответить на свой вопрос. Может быть, лучше держать их у себя в карманах? Малиновый паспорт принадлежал к их числу. Иосиф А. Серов. На фотографии был человек примерно пятидесяти лет, подумала секретарша, и с такой же обыденной внешностью, как у гамбургера из «Макдональдса». Но это был паспорт, в нем две кредитные карточки, и паспорт кому‑то принадлежал. Секретарша взяла телефонный справочник и позвонила в Британское консульство в Манхэттене, сообщила о цели своего звонка и ее соединили с сотрудником консульства, который занимался паспортами. Она не знала, что отделение, ведающее в консульстве паспортами, в течение многих поколений являлось полусекретной крышей для оперативников Британской секретной службы.