– Майк, ты не заметил здесь каких‑нибудь проблем?

– Как ты сказал Радуге Шесть, у австралийцев все под контролем. Это хорошие солдаты, босс. Наше пребывание здесь действительно напрасная трата времени, но какого черта, когда еще мы сможем увидеть Олимпиаду?

– Пожалуй, ты прав. Есть вопросы?

– Что мы берем с собой?

– Только пистолеты, одеваемся в повседневную одежду. Твой пропуск как агента Службы безопасности разрешает это. Ходим парами, ты со мной, Джордж с Гомером. Берем с собой тактические радио, но это все.

– Слушаюсь, сэр. Меня это устраивает. Вы пришли в себя после перелета?

– А ты, Майк?

– Словно меня сунули в мешок и били бейсбольной битой. – Пирс ухмыльнулся. – Но завтра мне будет лучше. Проклятие, я с ужасом думаю о том, что если я стисну зубы и сумею продержаться весь день, то завтра мне будет лучше. Ну ладно, утром мы договоримся с австралийцами и сделаем пробежку на олимпийской дорожке. Вот будет здорово, а?

– Мне это нравится.

– Да, было бы интересно встретиться с этими изнеженными атлетами и увидеть, насколько быстро они побегут с оружием и в защитном снаряжении. – В своей лучшей физической форме и полностью одетый в боевое снаряжение. Пирс мог пробежать милю за четыре минуты и тридцать секунд, но ему ни разу не удавалось преодолеть четырехминутную границу, даже в беговых туфлях и трусах. Луи Луазель утверждал, что один раз это ему удалось, и Чавез верил ему. Небольшой француз был соответствующего роста и веса для бегуна на средние дистанции. Пирс обладал слишком большим ростом и шириной в плечах. Скорее огромный дог, чем борзая.

– Не переживай, Майк. Наша задача защитить их от плохих парней. Уже это одно показывает, кто является настоящим мужчиной, – заметил Чавез, преодолевая усталость после длительного перелета.

– Так точно, сэр. – Пирс запомнит слова босса.

* * *

Попов проснулся без какой‑либо очевидной причины, за исключением... Да, только что совершил посадку еще один «Гольфстрим», и шум его разбудил. Он подумал, что на нем, наверно, прилетели люди, особенно важные для этого проекта. Молодежь или семейные люди прилетали на коммерческих авиалайнерах или ехали на легковых автомобилях. Реактивный самолет стоял на посадочной дорожке в свете прожекторов, из него выкинули трап, пассажиры прошли к ожидающим их автомобилям, которые быстро отъехали от самолета и направились к отелю. Интересно, кто они, подумал Попов, но не смог разглядеть их лица из‑за слишком большого расстояния. Ничего, он увидит их, вероятно, завтра в кафетерии. Дмитрий Аркадьевич выпил стакан воды в ванной и вернулся в постель. Комплекс быстро наполнялся людьми в течение нескольких последних дней.

Полковник Вильсон Гиэринг сидел в своей комнате всего на несколько этажей выше группы «Радуги». Его большие чемоданы стояли в стенном шкафу, а костюмы висели там же на вешалках. Уборщицы и другой персонал отеля, которые обслуживали его комнату, ни к чему не прикасались, просто заглядывали в шкаф, затем принимались убирать кровать и наводить порядок в ванной. Они не заглядывали внутрь чемоданов – он поставил незаметные предохранительные знаки, – внутри одного из них была пластиковая канистра с надписью «хлор» на ней. Внешне она ничем не отличалась от канистры в центре управления туманной системой на олимпийском стадионе, больше того, ее купили в той же компании, которая устанавливала эту систему.

Ее тщательно очистили и наполнили нано‑капсулами.