– Спасибо, сэр. Охране будет сказано, чтобы вас ждали.

– О'кей, увидимся через час. – Этот парень, должно быть, новичок, подумал Хенриксен, он не знает, что я их постоянный комментатор. И что служба безопасности знает его в лицо. Он выпил чашку кофе с булочкой, вышел из квартиры, сел в свой «Порше‑911», затем поехал через мост Джорджа Вашингтона в Манхэттен.

* * *

Доктор Кэрол Брайтлинг проснулась, погладила Джиггса по голове и пошла принять душ. Через десять минут, обернув полотенце вокруг головы, она открыла дверь и взяла утренние газеты. Кофейный автомат уже приготовил две чашки Фолджера, а в холодильнике стояла пластмассовая коробка, полная нарезанных ломтиков дыни. Затем она включила радио, чтобы прослушать утреннюю передачу «Принимая во внимание», принялась слушать новости, начинавшиеся там и продолжающиеся потом почти весь день. Ее работа в Белом доме заключалась, главным образом, в чтении... а сегодня ей придется встретиться с этим парнем из департамента энергетики, который все еще считает, насколько важно создавать водородные бомбы, против чего она возражала при беседе с президентом, и он, вероятно, отклонит ее совет без непосредственных комментариев.

Почему, черт возьми, ее пригласили занять должность советника по науке в этой администрации? – удивлялась Кэрол. Ответ был простым и очевидным: политика. Этот президент отчаянно старался избежать подобных затруднений в течение полутора лет, когда он сидел в Овальном кабинете. Она была женщиной, тогда как почти все остальные ближайшие советники президента были мужчинами, что вызвало определенные комментарии в средствах массовой информации и других местах. Это озадачило президента в его политической невинности, что еще больше позабавило прессу и дало ей дополнительный шанс, который оказался успешным. Вот таким образом ей и предложили эту должность, и приняли ее, дав ей кабинет в здании Олд Икзекьютив Офис вместо самого Белого дома, вместе с секретарем и помощником, а также местом для парковки на Вест Икзекьютив Драйв для ее экономичной шестилетней «Хонды» – единственного японского автомобиля в этом квартале. Никто ничего не сказал об этом, разумеется, потому что она была женщиной, а она забыла о вашингтонской политике больше, чем когда‑нибудь узнает президент. Это обстоятельство было поразительным, когда она думала об этом, хотя и предупредила себя, что президент удивительно быстро учится. Но он не умел хорошо слушать, по крайней мере когда это относилось к ней.

Средства массовой информации простили ему это. Уроком стало то, что средства массовой информации не являются чьим‑то другом. Не имея собственных убеждений, они просто публиковали все, что говорили люди. Те, которые регулярно писали про окружающую среду, по крайней мере понимали язык, и большей частью им можно было доверять, потому что они писали свои статьи должным образом, но они всегда включали вздорные доводы другой стороны – да, может быть, ваша позиция и заслуживает внимания, но наука еще не стала достаточно уверенно на ноги, и компьютерные модели недостаточно точны, чтобы оправдать такие действия, говорила другая сторона. В результате общественное мнение – как гласили опросы – оставалось бездеятельным или даже немного менялось не в ее пользу. Президент был кем угодно, кроме защитника окружающей среды, но этому мерзавцу удавалось всякий раз ускользать, используя в то же время Кэрол Брайтлинг в качестве политической маскировки или даже для политического прикрытия! Это приводило ее в ужас... или привело бы при других обстоятельствах. Но вот она – старший советник президента Соединенных Штатов, думала доктор Брайтлинг, застегивая молнию на своей юбке, перед тем как надеть жакет. Это означало, что она встречалась с президентом пару раз в неделю. Это означало, что он читал ее доклады и рекомендации по политике. Это означало, что она имела доступ к самым влиятельным представителям средств массовой информации и была свободна излагать свою точку зрения.