– Только что узнал, что мы выросли в нескольких кварталах друг от друга, Питер.

– Неужели? Просто удивительно, – заметил командир Группы‑1.

– Гарри травмировал лодыжку этим утром. Ничего особенного, жует таблетки аспирина, – сказал своему боссу Чин. – Еще две недели назад он ударился о землю, когда соскальзывал по канату с вертушки, – добавил он для Чавеза.

Проклятые тренировочные упражнения, хотел добавить чиф, но промолчал. Все знали, что это серьезная проблема при такой работе. В «Радугу» отбирали людей по разным причинам, не последней из которых являлся дух соревнования, присущий этим людям. Они видели друг в друге соперника, соревновались между собой и потому выжимали из себя все. Это и стало причиной травм во время тренировочных упражнений – и чудо, что еще никто не оказался в базовом госпитале. Можно не сомневаться, скоро такое произойдет. Члены «Радуги» не могли отказаться от этой части своей жизни, подобно тому, как они не могли перестать дышать. Члены олимпийской команды вряд ли смотрели на соперничество более ответственно. Или ты лучший, или – никто. Вот почему каждый был в состоянии пробежать милю, всего на тридцать или сорок секунд уступая мировому рекорду, причем не в шиповках, а в сапогах. С абстрактной точки зрения в этом был определенный смысл. Половина секунды вполне могла означать разницу между жизнью и смертью в боевой ситуации – и даже хуже, не между жизнью и смертью одного из членов группы, но жизнью и смертью заложника, которого они поклялись спасать и защищать. Но подлинная ирония была в том, что дежурной группе не позволяли проводить тяжелые упражнения из‑за опасения травм во время тренировки, и потому их готовность со временем слегка ослабевала – в данном случае из‑за двух недель состояния непрерывной готовности. Группа‑1 Ковингтона будет дежурной еще три дня, и затем, знал Чавез, придет его очередь.

– Я слышал, что тебе не нравится программа SWAT, – заметил далее Чин.

– Не то чтобы очень. Она хороша для планирования операций и тому подобного но для штурмов не слишком подходит.

– Мы пользовались ею в течение многих лет, – сказал Ковингтон. – Она гораздо лучше, чем была раньше.

– Я предпочитаю живые цели и снаряжение MILES, – настаивал Чавез. Он имел в виду тренировочную систему, которой часто пользовались военные в США, при ней каждый солдат имел на своем теле приемники лазеров.

– Она не так хороша на близком расстоянии. На большой дистанции действует значительно лучше, – проинформировал своего коллегу Питер.

– А я никогда и не применял эту систему вблизи, – признался Динг. – Но на практике, после того как мы сблизились с противником, все уже решено. Мои ребята никогда не промахиваются.

– Это верно, – согласился Ковингтон. В это мгновение они услышали резкий щелчок снайперской винтовки. Это снайперы «Радуги», стреляющие на дальнее расстояние, практиковались на тысячеярдовом стрельбище. В данный момент впереди всех был Гомер Джонстон, снайпер из Группы‑2 Динга. У него кучность оказалась на одну восьмую дюйма меньше, чем у Сэма Хьюстона, лучшего снайпера Ковингтона. На расстоянии пятисот ярдов каждый из них мог попасть десятью пулями в двухдюймовый кружок, что было значительно меньше, чем человеческая голова. Несчастную мишень оба снайпера старались буквально взорвать своими пулями. Дело в том, что два промаха любого из стрелков «Радуги» за неделю тренировочных стрельб сами по себе являлись поразительными явлениями и обычно объяснялись тем, что неудачник споткнулся обо что‑то на стрельбище. Но пока, разумеется, снайперы еще ни разу не промахнулись. Проблема с их миссией заключалась не в стрельбе, а в том, чтобы подобраться к цели достаточно близко – более того, им требовалось принять хорошо рассчитанное по времени решение передвинуться и застрелить преступников, а это большей частью зависело от доктора Поля Беллоу.