По крайней мере, он не возвращается в Лондон!

— Напишу Джейми и сообщу, как идут дела. А потом, наверное, нанесу визит леди Эльвире.

Маклохлан нахмурился:

— От нее вы ничего не узнаете, кроме сплетен!

— Вы ведь сами говорили, что сплетни часто оказываются ценным источником информации. Разумеется, я не собираюсь целый день сидеть дома!

— Зато, сидя дома, вы не возбудите ничьих подозрений. Кстати, не стоит писать брату каждый день, не то слуги решат, будто у вас есть любовник.

Эзме снова пришлось признать его правоту.

— Что ж, ладно… тогда напишите ему вы!

— Напишу, когда вернусь.

— Сегодня мы приглашены на бал к леди Марчмонт, — сообщила Эзме. — Она просит прощения, что не предупредила нас заранее, но, поскольку мы только что приехали… — Помолчав, она заговорила решительнее: — Мы должны поехать!

— Вот именно. Огастес бы наверняка поехал. Ну а я жду бала с нетерпением, пышечка моя! — ответил он, сразу же развернулся и зашагал к двери.

И снова оставил ее одну.

— Передайте, что граф Дубхейген хочет с ней поговорить, — надменно сказал Куинн мужчине средних лет.

Они стояли в прихожей особняка, расположенного недалеко от центра города.

Мужчина окинул Куинна цепким взглядом, кивнул и зашагал вверх по лестнице. На полпути он обернулся и показал на открытую дверь:

— Подождать можете там.

Куинн решил, что может подождать Молли и сидя. В последний раз они виделись незадолго до того, как он покинул Эдинбург. Тогда ее уже нельзя было назвать молоденькой: ей минуло двадцать пять лет.

Комната, куда он зашел, оказалась весьма своеобразной. Она ничем не напоминала гостиную в семейном доме. Обстановка изобличала дом разврата: красные бархатные шторы, тяжелая мебель, также обитая красным бархатом. Над каминной полкой висела картина, на которой изображалась группа пухлых обнаженных женщин. Эзме, несомненно, считает, что именно в таких местах он проводит каждую ночь. На самом деле вот уже много лет Куинн не имел дела с продажными женщинами — если только ему не нужно было о чем-то их расспросить, как сейчас. Предыдущую ночь он провел в таверне, где дремал в углу, пока владелец не приказал ему уходить…

— Милорд?

Услышав знакомый голос, он усомнился в том, что правильно поступил, придя сюда. Но сейчас уже слишком поздно поворачивать назад, так что придется играть роль, если только она не догадается, что он — не Огастес.

— Мисс Макдоналд? — спросил он, поворачиваясь к ней лицом.

Молли, конечно, изменилась. После их последней встречи прошло много лет, а ремесло у нее было не из легких, хотя ее по-прежнему можно было назвать красивой женщиной. Видимо, ее заработков хватало на модную одежду, хотя фасон ее платья и отличался некоторой вульгарностью. Она подошла к нему, покачивая бедрами.

— Я Молли Макдоналд, Чем я могу вам помочь, милорд? — добавила она с улыбкой, явно не узнавая его. — Попробую угадать…

На секунду ему захотелось насладиться ее разносторонними талантами; раньше он бы поступил именно так, не задумываясь. Но то было раньше. До того, как Джейми нашел его на Тауэрском мосту. До того, как ему дали возможность искупить свои грехи.

— Мне нужна информация.

Молли нахмурилась и сразу стала казаться старше, чем есть.

— Я ничего не делаю бесплатно!

— Так я и думал и потому готов заплатить, — ответил Куинн.

Она выжидательно смотрела на него. Он достал из бумажника десятифунтовую банкноту. Молли проворно выхватила ее и засунула за вырез корсажа, между своими пышными грудями.