— Ладно, спрашивайте!

— До меня дошли нелестные слухи о моем поверенном, Гордоне Макхите. Говорят, он часто наведывается в ваше заведение.

Куинн блефовал. Он исходил из того, что молодой человек с приличными доходами, который к тому же хочет, чтобы никто ничего не узнал, наверняка выберет заведение Молли.

— Да, он у нас был, — кивнула Молли.

Как ни странно, Куинн совсем не обрадовался. Он представил, как огорчится Эзме. Ей хотелось верить, что все юристы — образцы добродетели, как ее брат. К сожалению, вскоре она узнает, что ошибается.

— Но был только один раз, и вовсе не за тем, за чем обычно приходят мужчины, — продолжала Молли.

Она презрительно расхохоталась, увидев на его лице удивление, которое Куинн не мог скрыть.

— Что, по-вашему, шлюхи встречаются с юристами только в суде? Я умираю и решила составить завещание.

Молли умирает? Куинн присмотрелся и заметил бледность Молли под толстым слоем румян.

— Это не заразно, — вызывающе продолжала она. — Но я не протяну и года, так сказал доктор. Вот я и решила составить завещание. Ведь заведение принадлежит мне, — не без гордости пояснила она.

— М-м-м… Сочувствую, — буркнул Куинн, жалея, что нельзя выдать себя.

Когда он впервые приехал в Эдинбург, сбежав из школы, Молли предложила ему не только свое тело, но и утешение, и радость, и подобие домашнего уюта — то есть то, в чем он тогда жестоко нуждался — как, впрочем, и сейчас…

— Можете мне поверить, мистер Макхит — порядочный джентльмен. Он не ходит в притоны разврата, как другие! Поверьте мне, уж я бы знала, если бы он посещал такие заведения, как мое, и уж тогда я бы подыскала себе другого душеприказчика. — Она снова расхохоталась, но хохот закончился приступом кашля. — Уж если шлюхи в чем и разбираются, так это в мужчинах, а он человек, которому можно доверять.

Куинн достал из бумажника еще одну десятифунтовую банкноту.

— Может, среди ваших завсегдатаев имеются банкиры? Мне говорили, что с некоторыми из них лучше не стоит вести дела…

— По-вашему, мои клиенты, приходя сюда, говорят о делах? — ухмыльнулась Молли. Через миг вторая купюра последовала за первой. — Извините, но сюда клиенты являются за другим. И даже если бы я что-то слышала, вам я бы ничего не сказала. Я умею хранить тайны, иначе сразу сообщила бы вам, что знавала вашего младшего брата. Знавала достаточно хорошо. — Она посуровела, и Куинн отчетливо увидел, как она подурнела от болезни. — По-моему, вы и ваши родные обращались с ним просто постыдно!

Куинн вовремя вспомнил, что должен изображать Огастеса.

— Раз вы такого низкого мнения обо мне, зачем берете у меня деньги?

— Я женщина практичная, а деньги есть деньги. Что еще вы хотели у меня узнать, милорд?

Куинн покачал головой и направился к выходу.

— Слышала, вы обзавелись славной женушкой, — сказала Молли ему вслед. Он медленно развернулся к ней лицом. — На вашем месте я бы приглядывала за ней в оба глаза! Красавицы похожи на спелые плоды, а в Эдинбурге хватает охотников полакомиться. Я предупреждаю вас вовсе не ради сохранения вашей драгоценной чести. Просто ваш брат был моим другом. Что бы вы о нем ни думали и как дурно с ним ни обращались, ему была небезразлична его семья! — Молли шагнула к нему, и ее изможденное лицо немного смягчилось. — Он не… надеюсь, он еще жив?

— Да, жив.

— Есть у него жена? Дети?

— Нет, он живет один.