– Ну и где сейчас все твое богатство?

– Там же, где и было. У Господа за пазухой. Только сошел снег, как мы скорее бросились в город, место столбить. Только было нас уже не восьмеро, а трое. Еще пятеро так и остались в Срамной Дыре лежать на своем богатстве. Мож, им легче было умирать богачами, чем бедняками, не знаю…

– А деньги? – нетерпеливо спросил Гримберт. – Что с деньгами?

– А ничего. Та жеода, что мы нашли… Среди нас ведь не имелось ни рудокопов, ни ювелиров, одни только бродяги да проводники. Никакой это не апостольский камень был, как нам показалось, а самый обычный розовый кварц. Того, что мы на этом деле заработали, хватило на бочонок кислого пива, сырную голову да три унции персидского опия-сырца. Вот и вся история о том, как я был богачом. А заяц тот мне до сих пор снится. Костлявый и сухой, дрянь сущая…

Спустя минуту он уже храпел.

* * *

В эту ночь он не мог сомкнуть глаз. Скопившаяся в теле усталость уже не казалась осадком из удушливого острого песка, она пульсировала во всех его органах надрывающимися от тока крови раковыми клетками, но даже этого было недостаточно, чтобы подарить ему хотя бы час забытья. Он лежал, слушая треск остывающего костра, а когда куцый костерок погас, слушал монотонное ворчание Альб.

Завтра. Завтра они доберутся до Бледного Пальца. А значит…

Может, Господь явит чудо. Пожалеет увечного паука с оборванными ногами. А может, попросту прихлопнет, устав забавляться с жалкой букашкой. Еще в Бра, только лишь замышляя свой план, он дал себе самое большее пять шансов из десяти на успех. Но чем ближе был Бледный Палец, тем отчетливее он ощущал – хорошо, если в его распоряжении будет хотя бы два.

Сон не шел. Треск снега заставлял Гримберта испуганно вскакивать – ему мерещилось, что в окружающей темноте к ним крадутся химеры, страшные существа из собранных воедино человеческих тел. Им уже не суждено пришить к себе глаза маркграфа Туринского, но в его теле все еще остается много забавных деталей, которые пойдут им на обновки…

– Чего ты? – хрипло буркнул Берхард, когда Гримберт судорожно схватился за камень. – Какого черта не спишь?

– Я… Воздух. Вонь.

– Эта вонь химер отгоняет. Не любят они таких мест.

– Берхард…

– Чего, мессир?

– Та штука, которую ты нашел под Бледным Пальцем… Как думаешь, она еще там?

Берхард сердито заворочался на своем месте. Увечный, как и сам Гримберт, он взял в Альбы совсем небольшой багаж, в котором, должно быть, не было ни страхов, ни тревог, ни ожиданий чуда. Этот человек провел в горах достаточно, чтобы не отягощать себя лишним грузом, и никогда не маялся бессонницей.

– А что ей сделается?

– Кто-то мог побывать там до нас и… и…

– Ну разве что пьяным по округе бродил, – проворчал Берхард. – Нарочно к Бледному Пальцу никто не заглядывает, место там глухое, дальнее. Я и сам-то случайно там оказался – искал обход Дикого Кряжа да заплутал маленько.

– Ты не рассказывал об этом в таверне.

Берхард хмыкнул.

– В таверне многого не рассказывают, мессир. Так, я не рассказывал ребятам, что первым делом, увидев эту штуку, едва не обмочил штаны, а потом упал в снег и лежал там не шевелясь битый час, едва не отморозив яйца. Только потом сообразил, что этот железный болван как будто в меня не целит, мало того, стоит неподвижно, как истукан. Только тогда у меня внутренность немного размерзлась и шевелиться смог.