– Сколько это в метрах? – нетерпеливо спросил Гримберт.

– В метрах счета не веду, – буркнул в ответ Берхард. – Пусть императорские землемеры в метрах своих чертовых считают. А в высоту… Ну, перча, положим, там не будет, а вот пара пассов наверняка есть.

Пара пассов… Гримберт мгновенно перевел это в привычные ему единицы счисления и едва подавил грубое ругательство, застрявшее в горле подобно острому куску льда. Три метра! В хвастливых рассказах Берхарда во «Вдове палача» рыцарский доспех, обнаруженный им под Бледным Пальцем, был по крайней мере вдвое больше.

Три метра – это не размер доспеха среднего класса. По крайней мере в принятой Турином системе вооружений. Это легкая машина разведывательно-дозорного класса, которая в рыцарском знамени обычно даже не считалась боевой единицей. Бронированная повозка с соответствующим ее классу ничтожным вооружением.

* * *

Дьявол. Гримберту захотелось сыпануть за шиворот горсть обжигающе холодного снега, чтоб унять всколыхнувшуюся в душе ярость. Он восемь дней покорно брел за этим никчемным самодовольно посмеивающимся идиотом, скармливающим ему дурацкие историйки, только лишь затем, чтоб обнаружить в конце пути не рыцарский доспех, а сущую насмешку.

Никчемного увальня. Коротышку. Бронированную коробку на ногах, время жизни которой на поле боя исчисляется скорее минутами, чем часами. Карикатуру на могущественного «Золотого Тура», чья поступь сотрясала землю…

Доспех легкого класса – насмешка над рыцарем. Даже замшелые бароны, у которых всей собственности за душой десяток квадратных арпанов пашни да старый курятник, и то справляют себе что-то потяжелее и посущественнее, не говоря уже о тех, кто в самом деле намерен следовать рыцарским добродетелям, утверждая на земле христианскую веру. Легкий доспех – удел оруженосцев, которые пока не заслужили ничего более пристойного, да нищих раубриттеров, которые рады даже бронированной коробке при паре пулеметов – у тех и это называется доспехом…

«Заткнись, – мысленно приказал себе Гримберт, чувствуя, как легко занимаются гибельным жаром внутренности. – Мой первый доспех тоже был легкого класса. Жалкие четыреста восемь квинталов веса и три метра в высоту. Отцовские рыцари насмехались над ним, именуя самоходной консервной банкой и бронированным ночным горшком, но мы с Аривальдом не унывали. Я назвал свой первый доспех «Предрассветный Убийца», как будто грозное имя могло компенсировать его жалкий вид, и не вылазил из бронекапсулы, пока не стер в кровь бока…»

Это было тринадцать лет назад, вспомнил он. «Предрассветный Убийца» давно погиб – весьма неожиданной смертью для консервной банки, которой являлся. И Аривальд давно мертв. И Магнебод, который заварил всю эту историю, – раздавлен ногой Лаубера в Арбории…

«Моя жизнь населена призраками, – подумал Гримберт. – Людьми, которые давно мертвы, и доспехами, которые больше не существуют. Может, это и справедливо. Слепому и полагается жить в мире призраков…»

Плевать. Ему нужен этот доспех. Даже если это никчемная бронированная скорлупа на немощных ногах. Заполучив его, он вернет себе не имя и былое величие, но ту малость, которая требуется, чтоб именоваться рыцарем. А еще вернет себе глаза. Нейрокоммутация с доспехом даст ему механические глаза рыцаря, наверняка примитивно устроенные, но способные разбирать окружающий мир. А это уже огромный дар для нищего калеки вроде него.

– Ты видел на его броне герб? – помедлив, спросил он. – Может, какие-то тактические обозначения? Геральдические фигуры?.