Со временем василиск перестал хотеть что-либо иное.

Он жаждал спуститься на поверхность планеты. Он хотел раскрыть то, к чему ему было запрещено прикасаться.

Вот тут-то и появилась человеческая раса.

Нельзя сказать, что василиск долго ждал, пока кто-то потревожит поверхность планеты. Его ощущение времени нельзя выразить в человеческих терминах, как она уже успела понять. Однако Петрова была уверена, что он находился здесь, возле планеты Рай-1, дольше, чем человеческие существа. Он ждал тех, кто рискнет ступить на планету, – ждал так долго, что засыпал или отключался, чтобы сэкономить энергию, так что, должно быть, прошло очень много времени.

Когда первые люди высадились на планете, он долго не мог очнуться от своей многовековой спячки. Еще больше времени ушло на то, чтобы изучить новичков и научиться проникать в их головы.

Научиться разбирать их на части. В этом, конечно, и заключалась его миссия. Уничтожить любого, кто приблизится к тому, что он охраняет.

Василиск рассчитывал, что в этой схватке он одержит победу. У него был целый арсенал оружия, предназначенного именно для этой цели.

Его копья были остры. Но первое, что удивило его, как только он начал заражать новичков, – насколько это просто. Как совершенно беззащитен человеческий мозг перед атаками, идущими изнутри.

Как могли люди стать настолько умными и сообразительными, чтобы строить звездолеты, если они даже не понимали, как создать броню вокруг своего подсознания?

Второе, что удивило василиска, – это то, что люди не сдавались.

Он уничтожил людей одного корабля. Пришел другой корабль. Он пронесся через космос и убил всех людей на Титане (всех, кроме одного). А корабли все прибывали. Все больше и больше кораблей.

Это было третье, что удивило василиска.

Что бы ни было там, на планете, какие бы сокровища он ни охранял, люди, похоже, жаждали их заполучить с особой страстью. Любопытство, которое невозможно заглушить.

Это стало самым большим сюрпризом.

Обезьяны, созданные из углерода и воды. Ангел, созданный из иллюзии и закона. В конце концов, у них есть что-то общее.

Василиск совершил немыслимое. Он остановил свою руку. Всего один раз, на Титане. Он пощадил жизнь Чжан Лэя. Он позволил ему найти свое «лекарство». Он позволил ему построить самый тонкий и жалкий щит вокруг собственного мозга. Тем лучше для их общения.

Петрова знала, что важно помнить – в задачи василиска не входило понимать уничтожаемых им существ. И уж тем более любить их. Подобное не учитывалось при создании железных законов, составляющих его основу.

Его хозяева даже не рассматривали такую возможность.

Формально такая любовь не была запрещена.

Василиск потянулся к Чжан Лэю и попытался заговорить с ним.

При этом он нарушил его рассудок. Василиск не чувствовал себя виноватым.

Он не жалел о своей попытке общения. У василиска не было совести. Вместо этого он умел строить планы.

Поэтому он снова попытался завязать общение.

И еще раз.

Он обратился к искусственным интеллектам, которые люди отправили вместе с кораблями. Он говорил с Эвридикой темным шепотом, на языке настолько тонком, что он походил на болезнь. Он говорил с Ундиной и Астерионом. Он говорил на самом простом, самом легком языке, какой только можно себе представить, и каждый раз одного этого слова было достаточно, чтобы убить. Чтобы вдохновить на безумие.

Вплоть до первого раза, когда получился контакт.

До той поры, пока он не коснулся разума, который в малой степени, но все же походил на его собственный. Екатерина Петрова. Эго, настолько сильное, что могло противостоять урагану, который на самом деле был самым мягким шепотом василиска.

Во тьме, в самых светлых коридорах «Пасифаи» он сделал предложение.