Она говорила, что придет время – и он ей будет нужен.

Может быть, уже слишком поздно, но, не задумываясь, он прыгнул в жидкий метан и нырнул в глубину, стараясь доплыть до нее. Но это оказалось невозможным. Озера Титана были мелкими, в некоторых местах глубина составляла всего сантиметры, но здесь, в иллюзии, дна, казалось, не существовало. Чем глубже он погружался, тем просторнее становился океан вокруг него.

Темнее.

Холоднее.

Впрочем, холод не имел значения. Не имело значения давление, от которого сдавило грудь. Важно найти Петрову и помочь ей, что бы это ни значило.

Было так темно, что он едва не проплыл мимо нее. Лишь вглядываясь в золотистую копну ее волос, он уловил ее едва заметный взгляд. Он развернулся в темноте и поплыл к ней так быстро, как только мог.

Стало ясно, что она его не видит. Не дышит.

Впрочем, как и он. Ее кожа была холодной, но не замерзшей. Он нащупал пульс, и он оказался на месте, нитевидный и слабый, но она была жива.

Он огляделся, надеясь найти что-нибудь, что могло бы помочь вывести ее из транса. То, что окружало его, не было ни жидким метаном, ни водой – просто непроглядная чернота, идея тьмы. Более глубокая, чем темнота между звездами.

Нет.

Нет, василиск хотел, чтобы он увидел именно это. Тюрьму, которую создала для них Екатерина. Она хотела, чтобы они были во тьме, чтобы не могли видеть друг друга.

Место, где они находились на самом деле, было не слишком ярко освещено.

Но свет там был.

– Петрова, – сказал он. – Петрова! Слушайте меня! Посмотрите на меня!

Она не двигалась, похожая на труп. Как Холли, когда из нее вырвался последний вздох…

Нет. Нет!

Чжан подумал о светящихся красным аватарах Астериона. Подумал о бледном свете, проникающем через иллюминаторы на капитанском мостике.

Он закрыл глаза и представил себе этот свет, как он отражается от мониторов, люков.

– Петрова! – крикнул он. – Саша!

– Чжан?

Она открыла глаза, встретилась с ним взглядом.

– Так, ладно, – сказал он. – Смотрите на меня! Мы должны выбраться. Сосредоточьтесь. Хорошо? Просто сосредоточьтесь. Мы застряли в собственных головах. Потерялись в иллюзиях. Поэтому нам нужно найти что-то сильнее иллюзии. Нам нужно найти реальность.

– Реальность?

– Сосредоточьтесь на чувствах. На реальных ощущениях. Что вы чувствуете на самом деле? Вы что-нибудь слышите? Что-нибудь реальное?

– Здесь так темно, – проговорила Петрова.

– Не думайте о темноте. – Он нахмурился, расстроенный. Попытался придумать, что могло бы вернуть ее к реальности. Огляделся, словно что-то могло появиться как по волшебству. Он почти видел капитанский мостик в тусклом свете, но этого недостаточно.

Он посмотрел на Петрову и увидел, что она плывет, раскинув руки по сторонам. Ее руки… подождите-ка…

– Петрова, – сказал он. – Сожмите кулак. Нет, левую руку.

– Это не сработает, – ответила она, глядя на свою левую руку. – О, боже. Мои пальцы. Чжан…

– Все в порядке. Послушайте. Будет больно. В этом и смысл. Сожмите кулак. Сожмите его так сильно, как только сможете. Сильнее!

– Больно, – сказала она. – Господи, это так больно…

Он мог только представить себе боль, когда она сжимала пальцы поврежденной руки в кулак.

Он схватил ее руку обеими ладонями и сжал. Так сильно, как только мог. Это должно было сработать. Это должно сработать…

Петрова застонала от боли. Потом закричала. Но не остановилась.

Это было реально.