Это было реально. Боль была реальной. В этом и смысл.

А потом она пропала.

Это произошло гораздо быстрее, чем он ожидал. Она словно растворилась в воздухе. Он остался один.

Плывущий в темноте. Ни единой опоры. Ничего не видно.

Свет – красный свет аватаров, подумал он. Белый отсвет мониторов капитанского мостика. Если бы он мог увидеть свет, если бы он мог заставить себя увидеть…

Он зажмурился. Не обращая внимания на черную пустоту, он искал свет. Настоящий.

Он открыл глаза.

И не увидел ничего, кроме темноты.

Он был один и все еще в ловушке, и ничто не могло его освободить.

164

На инженерной палубе один аватар противостоял тридцати скорпионам Плута. Это даже нельзя было назвать битвой. Аватар просто вошел в море ядовито-зеленого цвета и разорвал роботов на куски.

Возле криокамеры сперва оторвало одну ногу, потом другую, потом клешни. Он даже не видел, что на него напали, – голограмма уже вырвала ему глаза.

В главной торговой галерее тела лежали как свежескошенная пшеница. Ядовито-зеленая пшеница, оставленная гнить на поле.

Уже тысяча подобных сражений – Плут не выиграл ни одного. И все же война должна продолжаться. Их единственный шанс – отвлечь на себя искусственный интеллект «Пасифаи», чтобы хотя бы один Плут смог прорваться, найти Чжана и Петрову, прежде чем их уничтожат.

По команде Паркера он снова и снова вступал в бой с врагом, которого не мог потрогать, но который мог уничтожить его одним взмахом руки. Существо, состоящее из света и гравитации. Это была игра в одни ворота, и робот всегда проигрывал.

Каждый раз.

И вот на палубе, отведенной под корабельные склады, очередной Плут высоко поднял клешни, готовый к тому, что его разорвут на части. Три аватара стояли перед ним, рыча от ярости, с высоко поднятыми когтистыми руками. Плут знал, что у него нет шансов, что это всего лишь еще один предрешенный исход в борьбе на истощение. Он готов, сказал он себе.

Готов умереть.

Готов отдать все.

И поэтому он искренне удивился, когда смерть не пришла.

Объяснить это было невозможно. В один момент его терзала несокрушимая сила – а в следующий…

В следующий момент аватара не стало. Осталась только темнота в коридорах «Пасифаи».

– Что это было? – спросил Паркер.

Плуту потребовалось время, чтобы осмыслить вопрос. Его сознание было настолько распылено, что решение логической головоломки требовало больше мозговых усилий, чем у него было в данный момент. Сначала появился корабельный аватар, потом аватара не стало…

Они исчезли.

– Все? – уточнил Паркер. За мгновение до этого их были тысячи. По всему кораблю, на каждой палубе, они горели красным светом, противостояли вторжению.

Уничтожили тысячи тел Плута, усеивая пол «Пасифаи» переломанными скорпионьими лапами и раздробленными клешнями. Каждый бой такой яростный, что Плут был уверен – битва закончится его собственной смертью. Но он продолжал сражаться, потому что какой у него был выбор? Он нужен Петровой и Чжану.

А теперь…

– Все они ушли! – сказал Паркер. Оставался важный вопрос. Что дальше? Паркер покачал голограммной головой. Плут знал: Паркер не из тех, кто упускает возможность. – Нам нужно найти Петрову. Ты можешь подключиться к информационным системам корабля? Просканировать помещения?

Левая клешня Плута, которая держалась буквально на ниточке, шмякнулась на пол.

– Черт возьми, что же произошло…

Робот медленно повернулся на своих многочисленных конечностях. Он услышал короткий вскрик – какая-то женщина бежала прочь от них по длинному коридору.