– Ты держишь меня за дуру, Сашенька? – спросила Екатерина и указала пистолетом в сторону люка. – Иди. Можешь и дружка с собой взять. Нам нужно кое-что сделать.

166

– Иди прямо, – велела Екатерина из-за плеча Петровой, – пока я не скажу, где повернуть.

– Я не вижу, куда иду, – пожаловалась Петрова. Света с мостика не хватало, чтобы осветить коридор целиком.

– Ради бога, ребенок. Что за бесполезное существо. – В одной руке Екатерина держала пистолет. В другой – какой-то шар размером с голову младенца. Она щелкнула выключателем на боку, и он засветился так ярко, что смотреть на него было невыносимо. Какой-то ручной фонарь, подумала Петрова. Самое яркое, что она видела с тех пор, как покинула «Алфея». Глазам сделалось больно.

– Я храню их по всему кораблю, – сказала Екатерина. – Неужели ты могла подумать, что я всю жизнь буду сидеть в темноте, как все дураки на этом корабле?

Они втроем направились по коридору. Медленно, потому что Петровой приходилось поддерживать Чжана. Она размышляла, как ей выпутаться из ситуации. Можно подраться с матерью, полагала она. Хотя глупо кидаться на кого-то с оружием, когда у тебя только одна здоровая рука. Можно отвлечь внимание, заставить мать хоть на мгновение посмотреть в другую сторону…

Екатерина Петрова. Женщина, написавшая правила работы Службы надзора. Петрова не сомневалась, что ее попытка напасть на мать закончится тем, что ее застрелят и она истечет кровью на палубе.

Может быть, ей удастся образумить мать?

– «Пасифаю» атакуют. Не лучший момент, чтобы куда-то идти.

– Единственно возможный. Астерион отключился в тот момент, когда василиск переместился в твою голову, – объяснила Екатерина. – Единственный шанс отбить атаку твоих друзей – вернуть аватары. Логично, да? У меня нет выбора и нет времени на разговоры. Сюда. Шлюз. Открой люк.

– И что потом?

– Потом ты войдешь внутрь, и я закрою за тобой люк, – ответила Екатерина, как будто ее дочь уже должна была догадаться. – Ты вернешь мне василиска. Иначе я открою внешний люк, и вас обоих вышвырнет в космос. Когда ты умрешь, он, конечно, вернется ко мне, поскольку я буду единственным доступным носителем.

– Вы так не сделаете! – воскликнул Чжан.

Екатерина подошла к шлюзу, не опуская пистолета. Постучала фонарем по люку. Тот открылся.

– Она ваша дочь! – крикнул Чжан. – Что вы делаете?!

– Мне жаль, но Сашенька не дала мне выбора. Она поступила очень глупо, и теперь – как всегда – мне придется разгребать ее проблемы.

Петрова кивнула и шагнула к шлюзу. Чжан потянул ее назад.

– Она же этого не сделает, не может же она…

Петрова знала лучше. Она вздрогнула, когда Екатерина всадила пулю в пол рядом с ее ногами. Выстрел разрушил ее спокойствие, и она почувствовала отчаяние. Ужас.

– Мама, оставь его в живых. Он не виноват.

– Ты считаешь меня дурой? – проговорила Екатерина. – Василиск с удовольствием жил бы в его голове. Мне нужно уничтожить вас обоих. Или ты можешь просто вернуть мне то, что украла.

– Мама, – прошептала Петрова, – все не так просто.

Она чувствовала, как василиск внутри нее мечется. Он никогда добровольно не вернется в голову Екатерины.

– Выбор за тобой. Давай. В шлюз.

– Зачем вам это нужно? – спросил Чжан. – Вы же знаете, что это за штука! Чего вы добиваетесь?

– Власти, – ответила за мать Петрова.