Екатерина махнула рукой в сторону экрана, и он увеличился, показывая криохранилище «Пасифаи». Было темно, и Александра не могла различить многих деталей, но видела огромные деревья из стекла, тянущиеся вверх, за пределы видимости, их корни окутывал бледный туман. Массивные конструкции из тысяч криокамер, поняла она.

Пол был завален опавшими листьями – неестественного флуоресцентно-зеленого цвета. Петрова узнала этот цвет. И все же ей потребовалась секунда, чтобы осознать, на что она смотрит.

Куча опавших листьев – груда мертвых Плутов. Должно быть, их там сотни. Изображение увеличилось, и она увидела бесчисленные руки, головы с перевернутыми лицами. Клинки и когти, похожие на мечи и топоры, выточенные из зеленого пластика.

Вдруг один из них зашевелился. Робот размером не больше человеческого ребенка переполз через кучу, перебирая многочисленными конечностями. На его спине сидела голубовато-белая человеческая фигура.

– Паркер! – воскликнула Петрова. Это был Паркер, появившийся из проектора, встроенного в спину Плута. – Что он здесь делает?

– Чертовски хорошая работа, они уничтожили мой корабль, – сказала Екатерина. – Поднялись на борт, пока ты была в отключке. Я некоторое время сдерживала его, используя аватары, чтобы отбиться. А ты все испортила. Они ушли.

– Что? Кто?

– Аватары Астериона. Все. Просто отключились. Сам Астерион исчез – возможно, навсегда. Я вообще не могу с ним связаться. Проклятье, девочка. Ты даже представить себе не можешь, что ты разрушила.

Паркер. Она должна добраться до него. Но она не может оставить Чжана. Петрова подбежала к креслу, где он сидел, связанный и с кляпом во рту. Глаза Чжана смотрели прямо перед собой. Осторожно, как только могла, она развязала путы и позвала:

– Чжан? Вы меня слышите?

Она похлопала его по щекам, осторожно, затем сильнее.

Он моргнул. Затем его глаза закрылись.

ИМС обвился вокруг его запястья, предплечья. Она увидела, что золотистые змейки прокусили его руку в нескольких местах. Должно быть, браслет пытается разбудить его, вывести из транса. Петрова приложила два пальца к его горлу и почувствовала, как быстро бьется его сердце.

ИМС снова ввел ему лекарство, и вскоре пульс замедлился. Чжан открыл глаза и посмотрел на нее, и ей удалось вынуть кляп у него изо рта. Чжан дрожал, и казалось, что у него совсем не осталось сил.

– Ты хоть понимаешь, – сказала Екатерина, стоя у нее за спиной, – что ты на себя взвалила? Что оно с тобой сделает?

Петрова застыла. На мгновение.

– Нет, – ответила она, не оборачиваясь, и сосредоточилась на Чжане. На том, чтобы вытащить его из кресла. Все его мышцы свело судорогой, он казался хрупким – если она не будет осторожна, то может разбить его на мелкие осколки. – Я только знаю, что оно больше не твое.

Чжан оттолкнул ее руку и поднялся на ноги. Ему пришлось опереться на подлокотник кресла, и он был очень бледен. ИМС снова впился в его запястье, и Петрова задумалась, насколько безопасно продолжать пичкать его разными лекарствами, но решила, что ИМС знает, что делает.

– Вы в порядке? – прошептала она.

– Думаю, я в шоке. От того, что мне заново пришлось пережить все это. – Он слабо пожал плечами. – Я могу идти.

Она кивнула и поднырнула под его руку, подставляя плечо. Бросила последний взгляд на мать, намереваясь найти Паркера и решить, что делать дальше.

Она не удивилась тому, что увидела, хотя потребовалось время, чтобы осознать.

В руке Екатерины был стандартный пистолет Службы надзора.

Петрова опустила руку на бедро, но кобура, разумеется, была пуста. Мать забрала у нее оружие.