|
Лекарство почти мгновенно впиталось в кожу.
– О. Это… это очень приятно.
Поняв, что начинает хихикать, она постаралась придать лицу серьезное выражение. Это было нелегко.
– Эта штука вызывает привыкание и имеет неприятные побочные эффекты, – сообщил Чжан. – Мне ли не знать. Однажды я девять дней не спал. Я бы и сейчас пользовался этими штуками, только вот ИМС при каждой попытке бьет меня электрическим током.
– Принято к сведению. – Она встала и направилась к двери. Не доходя до нее, она остановилась и оглянулась. – Спасибо, доктор.
– Это моя работа.
42
– Я удивлен, что ты приняла лекарство, которое он дал, – заметил Паркер. Он не смотрел на нее, не видел ее лица. Слишком был занят компьютером, который она не могла разглядеть из-за окружающего их фруктового сада. – Вся эта история с инопланетянами – мы уверены, что можем доверять ему как врачу? Мы знаем, что он преступник. Что, если он отравил тебя? Что, если…
– Он пассажир на твоем корабле. Прекрати немедленно.
Паркер повернулся и окинул ее мрачным взглядом.
– Конечно, – сказал он, помолчав. – Я имею в виду, этот парень сумасшедший. Но ты права, он на моем корабле. Так что с его сумасшествием придется разбираться мне. Понял.
Петрова стиснула зубы.
– Что происходит? – спросила она. – Ты на взводе. Такое ощущение, что вот-вот взорвешься. Дело не в Чжане и его странных теориях.
Он собирался накричать на нее, сказать, что она слишком много думает и ей следует заняться своими делами, – она видела все это по его лицу. Но потом выражение его лица изменилось.
– Я для тебя как открытая книга, – вздохнул он. – Ты всегда меня понимала. Как никто другой.
– Просто скажи, что происходит.
– Я то и дело лажаю и устал от этого, вот и все. Однажды я завалил целую карьеру. Ты же знаешь.
– Да. Я помню.
Именно это, собственно, и свело их вместе. В тот день, когда они встретились, он выглядел таким… нет, не грустным. Просто растерянным. Как будто весь мир только что был у него на ладони, а он оступился и уронил его.
– Я мог бы стать крутым пилотом истребителя. Вместо этого я летал на мусорных судах и туристических шаттлах. Когда я получил это назначение, то подумал, что удача обратилась ко мне лицом. Потом увидел тебя и понял, что так оно и есть. – Его лицо озарила широкая ухмылка.
Она улыбнулась в ответ, несмотря на желание сохранить серьезность. Когда дело касалось Сэма Паркера, держаться с профессиональной холодностью у нее не выходило.
– А потом – бац, и появляется «Персефона», чтобы напомнить, какая у меня удача. Ладно. Сменим тему. Ты спросила, что меня гложет, я сказал, и мы можем двигаться дальше.
– Паркер…
– Я серьезно. Единственное, что сейчас поможет сохранить психическое равновесие, – работа. Так что задавай вопросы. Спроси, как Плут справляется с ремонтом.
– Хорошо. Как у него дела? – спросила она.
– Работает отлично, – кивнул Паркер. Он и в самом деле выглядел поспокойнее, и она надеялась, что это не напускное ради нее. – Тушит пожары – в буквальном смысле – и укрепляет лонжероны. Но не хочу вселять в тебя надежду. «Артемида» уже никогда не будет прежней. Она никогда не сможет двигаться быстрее, чем ползком, без месяца в сухом доке и полного капитального ремонта.
– У нас еще восемнадцать часов до того, как транспорт доберется до нас? Ближе к семнадцати?
– Да. |