Изменить размер шрифта - +
А вопросов было много.

– И что же вы им сказали? Что инопланетяне убили всех, а вас оставили в живых? Что они убивали людей… не оружием, не бомбами, а чем-то, похожим на болезнь, только это была не болезнь.

– Я рассказал им все это, да.

– И как они отреагировали?

Чжан поднял руку, чтобы показать ей ИМС.

– Угу… – Паркер поцокал языком. – Они решили, что вы сумасшедший.

– Это не совсем точный диагноз, – заметил Чжан.

– Я бы хотела отнестись к вашим словам с должным вниманием, – сказала Петрова. – Но…

– Послушайте, – перебил Паркер, – мы зря тратим время. У нас осталось меньше двадцати четырех часов до прибытия первого транспортника. Через несколько часов после этого военный корабль возьмет нас на прицел. Были ли на Титане инопланетные паразиты или нет – последнее, о чем нам сейчас стоит беспокоиться.

Петрова посмотрела на обоих мужчин.

Если бы Чжан поделился информацией, с которой можно работать… возможно, она смогла бы убедить Паркера выслушать ее. Ей нужно подумать. Это нелегко. Она так устала, и потом эти крики, олень, превращающийся во… что-то другое… Она… Она…

Она открыла глаза. Она не помнила, как закрыла их. Боже, она проигрывала битву с собственным телом.

– Я знаю, – проговорила она, надеясь, что ответила на слова Паркера о пустой трате времени. Надеясь, что никто не сказал ничего, пока она где-то витала. Она схватила кожу между большим и указательным пальцами. Сжала. Сильно. Достаточно сильно, чтобы немного прийти в себя.

– Я знаю. Я знаю, что нам нужен план. Просто… У меня просто не осталось вариантов.

– Нам нужно знать, что здесь происходит, – подытожил Паркер.

Чжан начал что-то говорить, но Паркер ткнул пальцем ему в лицо, и доктор снова замолчал.

– Прежде всего нам нужны ответы. Пока не узнаем, с чем на самом деле имеем дело, нет ни малейшей надежды с этим справиться.

– Ты прав, – согласилась она. – Я знаю, что ты прав. Дай мне секунду. Дай мне…

Нечистота. Милосердие. Нечистота. Милосердие.

Она снова пришла в себя и огляделась. Сердце колотилось в груди, дыхание перехватывало.

– Петрова? – позвал Паркер.

Она не могла… не могла ответить. Не могла двигаться, не могла думать. Это раздражало больше всего. Может, у нее инсульт? Она попыталась заговорить, но изо рта вырвался лишь слабый стон. Она посмотрела на руки, но увидела лишь грязь под ногтями и старую кровь, запекшуюся в складках ладоней. Ее кожа выглядела жирной, даже сальной, отвратительно грязной и нечистой…

Нечистота. Милосердие.

Это не может быть хорошо.

Ты недостаточно жестока. Убить тебя было бы милосердием.

– Петрова? – крикнул Паркер. – Саша?

Она едва слышала его. Затем поле зрения сжалось до крошечного туннеля. Видимость все уменьшалась и уменьшалась. Пока все не погрузилось во тьму.

Мерзость.

Осталось только скверное слово. Это было все, что осталось.

 

41

 

Она проснулась. Все заливал настолько яркий свет, что было больно глазам. Она села и зажмурилась, пытаясь понять, где она и как долго ее не было.

Чжан. Доктор Чжан склонился над ней с маленьким фонариком в руках.

– Прекратите, – сказала она и оттолкнула его. Весил доктор, судя по всему, килограммов сорок пять, не больше, и если бы она толкнула его сильнее, то он летел бы через всю комнату.

– Вам удалось быстро восстановить силы, – произнес Чжан.

Быстрый переход