|
А вопросов было много.
– И что же вы им сказали? Что инопланетяне убили всех, а вас оставили в живых? Что они убивали людей… не оружием, не бомбами, а чем-то, похожим на болезнь, только это была не болезнь.
– Я рассказал им все это, да.
– И как они отреагировали?
Чжан поднял руку, чтобы показать ей ИМС.
– Угу… – Паркер поцокал языком. – Они решили, что вы сумасшедший.
– Это не совсем точный диагноз, – заметил Чжан.
– Я бы хотела отнестись к вашим словам с должным вниманием, – сказала Петрова. – Но…
– Послушайте, – перебил Паркер, – мы зря тратим время. У нас осталось меньше двадцати четырех часов до прибытия первого транспортника. Через несколько часов после этого военный корабль возьмет нас на прицел. Были ли на Титане инопланетные паразиты или нет – последнее, о чем нам сейчас стоит беспокоиться.
Петрова посмотрела на обоих мужчин.
Если бы Чжан поделился информацией, с которой можно работать… возможно, она смогла бы убедить Паркера выслушать ее. Ей нужно подумать. Это нелегко. Она так устала, и потом эти крики, олень, превращающийся во… что-то другое… Она… Она…
Она открыла глаза. Она не помнила, как закрыла их. Боже, она проигрывала битву с собственным телом.
– Я знаю, – проговорила она, надеясь, что ответила на слова Паркера о пустой трате времени. Надеясь, что никто не сказал ничего, пока она где-то витала. Она схватила кожу между большим и указательным пальцами. Сжала. Сильно. Достаточно сильно, чтобы немного прийти в себя.
– Я знаю. Я знаю, что нам нужен план. Просто… У меня просто не осталось вариантов.
– Нам нужно знать, что здесь происходит, – подытожил Паркер.
Чжан начал что-то говорить, но Паркер ткнул пальцем ему в лицо, и доктор снова замолчал.
– Прежде всего нам нужны ответы. Пока не узнаем, с чем на самом деле имеем дело, нет ни малейшей надежды с этим справиться.
– Ты прав, – согласилась она. – Я знаю, что ты прав. Дай мне секунду. Дай мне…
Нечистота. Милосердие. Нечистота. Милосердие.
Она снова пришла в себя и огляделась. Сердце колотилось в груди, дыхание перехватывало.
– Петрова? – позвал Паркер.
Она не могла… не могла ответить. Не могла двигаться, не могла думать. Это раздражало больше всего. Может, у нее инсульт? Она попыталась заговорить, но изо рта вырвался лишь слабый стон. Она посмотрела на руки, но увидела лишь грязь под ногтями и старую кровь, запекшуюся в складках ладоней. Ее кожа выглядела жирной, даже сальной, отвратительно грязной и нечистой…
Нечистота. Милосердие.
Это не может быть хорошо.
Ты недостаточно жестока. Убить тебя было бы милосердием.
– Петрова? – крикнул Паркер. – Саша?
Она едва слышала его. Затем поле зрения сжалось до крошечного туннеля. Видимость все уменьшалась и уменьшалась. Пока все не погрузилось во тьму.
Мерзость.
Осталось только скверное слово. Это было все, что осталось.
41
Она проснулась. Все заливал настолько яркий свет, что было больно глазам. Она села и зажмурилась, пытаясь понять, где она и как долго ее не было.
Чжан. Доктор Чжан склонился над ней с маленьким фонариком в руках.
– Прекратите, – сказала она и оттолкнула его. Весил доктор, судя по всему, килограммов сорок пять, не больше, и если бы она толкнула его сильнее, то он летел бы через всю комнату.
– Вам удалось быстро восстановить силы, – произнес Чжан. |