|
Он кивнул в ответ. Затем открылась внешняя дверь, воздух вырвался из шлюза, и Петрова, оттолкнувшись от пола, вылетела в темноту за пределы корабля.
44
До «Персефоны» было пятьдесят километров, поэтому они использовали скафандры с реактивными ранцами, но все равно это огромное расстояние, а под ногами – ничего, кроме вечности. С такого расстояния корабль-колония выглядел просто яркой точкой. Петрова задала курс в навигационный компьютер своего скафандра и передала ему управление реактивными двигателями.
– Держитесь рядом со мной, – бросила она Чжану.
Через лицевой щиток его скафандра она видела, что он вспотел и осунулся. Она понятия не имела, что творится у него в голове, но, похоже, он был близок к панике. Если он запаникует так далеко от корабля, у него появится десяток способов умереть.
– Вы в порядке? – спросила она.
– Я не очень хорошо переношу высоту. А здесь… ну, выше не бывает. Отсутствие гравитации не помогает. А разве не кажется, что это должно помогать? Мне должно казаться, что я плыву или что-то в этом роде. – Он прикрыл глаза. – Я справлюсь. Просто дайте минутку.
Она протянула ему руку.
– Держитесь за меня.
Он явно не хотел прикасаться к ней, поэтому она отрегулировала реактивные струи так, чтобы оказаться ближе, чтобы подхватить его, если понадобится.
– Нам нужно держаться вместе, – сказала она.
– Если вы настаиваете.
Он схватил ее за руку. Крепко. В космосе испуг может очень быстро смениться смертью. Им потребуется почти двадцать минут, чтобы долететь до «Персефоны». Нужно отвлечь Чжана, а это означало, что им придется поговорить. Поэтому она подняла единственную тему, которая, как она знала, вызовет у него реакцию.
– Инопланетяне, – протянула она. – Экстрасенсорные паразиты. Хм.
– Я сказал то, что сказал. Абсолютно серьезно.
– Но вы не можете отрицать, насколько безумно это звучит.
– Понимаю.
– И продолжаете утверждать…
– Вы пытаетесь добиться от меня какой-то реакции. Поверьте, раньше я делал все возможное, чтобы не верить в подобное. Даже когда опроверг все остальные гипотезы. – Он посмотрел на нее. – Вы росли с мыслью, что мы одни во Вселенной. Я тоже. Инопланетяне – просто сказка. То, чем родители пугают детей. Вы хоть раз усомнились в том, что это сказка?
– Конечно, я думала об этом. На первый взгляд, звучит забавно. Что из всех планет в Галактике, а их миллиарды, разумная жизнь развилась только на одной. На Земле. Это кажется невозможным.
– Так и есть, – согласился Чжан.
– Но только до тех пор, пока не узнаешь о… ну, вы понимаете. Науке. Биологии.
В понимании Петровой, Вселенная делала все возможное, чтобы уничтожать живые существа каждую секунду каждого дня. Если на планете было слишком жарко или слишком холодно, даже на пару градусов, любая жизнь просто вымирала. Жизни нужна вода и кислород, но воды должно быть достаточно, а кислорода – не слишком много, иначе жизнь тоже вымрет.
– Простым одноклеточным организмам, – сказала Петрова, – требуются миллиарды лет, чтобы эволюционировать в животных, тем более разумных, и если за эти миллиарды лет хоть раз что-то пойдет не так – например, сверхновая, черная дыра или солнечная вспышка. Все. Никого нет. Не исключено, что жизнь развилась только на одной планете. Почти невозможно, чтобы жизнь вообще зародилась.
– И все же мы здесь.
– Потому что космос чертовски велик. Он настолько гигантский, что даже невероятно невероятные вещи в конце концов происходят. |