Магдалена с радостью приняла тяжесть его тела, покоившегося на ней, и крепко удерживала его. Ей не хотелось, чтобы закончился миг такого полнейшего слияния, хотя она и знала, что это должно произойти. Постепенно его дыхание стало ровным, и она почувствовала, как он оставил се лоно и скатился на спину. Она понимала, что это не только физическая потеря, и слова Аарона лишь подтвердили ее жестокие предчувствия.

Что ж, дело сделано. Ты моя жена, и ни твой отец, ни наш суверен, ни церковь не смогут расторгнуть наш брак, – Он говорил тихо, словно у него была заготовлена длинная речь и ему необходимо ее произнести и остудить таким образом свою кровь, которую она воспламенила. Он невидящим взглядом всматривался в грубые балки из красного дерева и соломенные плети на потолке, чтобы не видеть ее наполненные болью глаза. «Я не стану жертвой ее колдовства!» – подумал он. Эта мысль стучала у него в голове, и все же он трусливо почувствовал, как она молча отвернулась от него и свернулась в маленький беззащитный клубочек, как раненый котенок.

Чувство вины и злость боролись в Аароне. Он натянул на них обоих простыню. Потом он почувствовал необъяснимое желание приблизиться к ней, защитить ее своим телом. Он прижал ее спиной к своей груди, зарываясь лицом в мягком сладостном облаке ее волос.

Несколько мгновений они лежали очень тихо, каждый боялся дышать. Сон в конце концов завладел ими.

Аарон проснулся с первыми лучами рассвета, пробивавшимися туманно-золотыми полосками сквозь густую листву, обрамляющую окно. Он оторвался от мягкого тепла Магдалены и стал рассматривать ее, спящую. «Она такая нежная, такая беззащитная», – горько подумал он. Чувство вины стало терзать его при воспоминаниях о безудержной силе страсти, которая овладела ими в брачную ночь. Он осторожно коснулся ее, погладил своего врага, отвечая на такой невинный вид, который она искусно на себя напустила. Она была дочерью Бернардо Вальдеса, женщиной, которая сумела добиться привязанности его отца. Когда адмирал вынудил его жениться на ней, Аарон обещал себе покарать ее за то, что она преследовала его на Эспаньоле. Но вместо этого он снова поддался ее чарам. Годы уносились вперед мрачной чередой, а он все воссоздавал в памяти адский кошмар их свадьбы и не мог устоять и отказаться от своей жены, и вот теперь каждый раз испытывал мучительные приступы отвращения к себе.

Выпутав руку из ее каштановых прядей, Аарон тихонько встал с постели. Она была из семьи Вальдесов, а он поклялся уничтожить ее род – как Вальдесы уничтожили его родных.

– Адская свадьба, – прошептал он, потом открыл свой маленький кожаный баул и достал набедренную повязку и кожаные сандалии. Ему надо выбраться отсюда и обдумать свою задачу, чтобы найти какое-нибудь решение. Сейчас ему необходимо отдалиться от своей жены, и лучший выход – отправиться в деревню Гуаканагари и рассказать ему о своей женитьбе.

Магдалена зашевелилась, почувствовав, что оберегающее тепло Аарона исчезло. Она слышала, как он вставал с кровати, потихоньку бормоча какие-то ругательства себе под нос, медленно перевернулась и исподтишка наблюдала, как он идет через комнату. Его гибкое, мускулистое тело было великолепно.

Он двигался с волнующей грацией, не замечая своей наготы. И хотя поначалу темно-бронзовый цвет его кожи потряс Магдалену, теперь ей гораздо больше нравился его загар, чем бледность, так тщательно культивируемая европейскими аристократами, которые считали, что солнечные лучи вредны. На какой-то миг она мечтательно задержала взгляд на его чеканном профиле, на длинных локонах золотистых волос. Тело ее было напитано любовью, и это наполняло ее какими-то странно мирными ощущениями. Но потом, когда он стал надевать свою позорную таинскую набедренную повязку, настроение у нее испортилось.

– Куда ты идешь? – выпалила она обвиняющим голосом.