Магдалена поддалась ему, чувствуя маленькую победу из-за того, что страсть заставила его изменить своей таинке. Он тоже был пленником этой странной и могучей силы, которая притягивала их друг к другу, несмотря на религиозные барьеры и раздираемые бурями океаны. «Это сама судьба», – смущенно подумала она и раскрыла ему губы для поцелуя. Его язык ворвался в нее жаркими, быстрыми толчками, которые с точностью воспроизводили то, что произойдет позже. Магдалена уже знала, чего ей следует ожидать, и полностью отдалась влечению страсти.

Они опустились на край кровати, потом упали на широкий мягкий матрас, покрытый богатыми прохладными шелками. Аарон лег на нее и продолжил свой поцелуй, а руки его тем временем блуждали по ее грудям и сводили с ума своей ловкостью; он брал их в ладони, ласкал, потом нежно пощипывал ее напряженные соски, пока она не выгнулась, идя навстречу этим легким, дарующим наслаждение прикосновениям. Когда оп привстал над ней и стал ласкать языком каждую грудь, обжигающий жар его губ заставил ее бесстыдно закричать.

Аарон посмотрел, как она бросила голову из стороны в сторону, крепко зажмурив глаза; открыв рот, она задыхалась, сгорая от желания. Она выгнулась, а ее шелковистый холмик неистово терся о его болезненно напряженную плоть. Он чувствовал, как она царапает ему спину, понимая, что ею движет отчаяние, как и им самим. Он перекатился на спину и, потянув ее за собой, водрузил на себя ее маленькое податливое тело. Их обоих поглотил, окутал медно-рыжий вихрь ее волос. Он взял ее бедра и хрипло прошептал:

– Поднимись, Магдалена!

Она покорилась, и вновь он стал терзать ее маленькие, абсолютно круглые грудки, которые свисали перед его лицом, как две зрелые сочные дыньки, умоляющие, чтобы их попробовали. Он перемещался от одной груди к другой, а она потихоньку, со всхлипами, постанывала. Потом он приподнялся и, сжав тонкую талию своими длинными изящными пальцами, приподнял ее и посадил на свой круто взметнувшийся жезл. Ее бедра с жаждой раздвинулись, и он медленно погрузился в пылающее блаженство.

Его резкий крик смешался с ее воплем, он заполнил ее собой, словно испытывая ее невероятно тугое влажное влагалище. Она чувствовала себя маленькой невинной девочкой, какой была чуть больше года назад, будто никогда раньше не знала мужчины. Вдруг в его сознание проникла мимолетная мысль, вызвавшая взрыв удовольствия. Сначала он нежно вел ее, упираясь в горячие скользкие глубины ее тела с постоянно нарастающим темпом. Возбужденная невыразимой жаждой, Магдалена следовала его ритму, все быстрее и резче двигаясь на нем. Ей хотелось закричать в голос о своем наслаждении и страсти. Потом он лег поверх нее, не прерывая ни на миг их волшебное, сладостное единение. Губы их слились, оп словно скрепил их крепкой печатью.

Она почувствовала, как он руками обнимает ее голову, и раскрыла губы, чтобы впустить туда его требовательный язык, который соединился с се языком. Он зарылся руками в ее локонах.

Они продолжали состязаться, растворившись в пламени страсти, а вскоре их влажные от пота тела скользили одно по другому, и ее нежная, шелковистая кожа терлась о его курчавые жесткие волосы. Магдалена упивалась бушующей стихией чувств и ощущений, от которых она так долю отказывалась и которые вернулись к ней теперь такими прекрасными.

Мой муж. Неужели она выкрикнула эти слова, когда ее охватили последние содрогания, принесшие пик облегчения? Губы Аарона были прижаты к ее горлу, он входил в нее собственным обильным извержением, добавляя восторга к ее оргазму и продлевая его, пока они оба не замерли, бездыханные, опустошенные, насытившиеся.