– Нет аппетита? – спросил Аарон, вставая за ее спиной так близко, что она ощущала его дыхание у себя на шее. Он вдохнул в себя ее свежесть и почувствовал, как между ними растет напряженность, он не ощущал подобного ни с какой другой женщиной, даже с Алией.

Магдалена вздрогнула от прикосновения его пальцев к руке.

– Ты привез меня сюда и сдержал свое слово перед адмиралом. Нет необходимости идти дальше, – с мольбой произнесла она, понимая, что все это тщетно.

Я так не думаю. Если мне полагается иметь жену по приказу, то она и на самом деле станет ею, – тихо сказал он, поворачивая ее лицом к себе. – Не лги нам обоим, Магдалена, и не говори, что ты не хочешь меня.

Ее густые ресницы опустились, прикрывая темно-зеленые глаза.

– Да, Аарон, я не стану говорить, что не желаю тебя, но я не хочу, чтобы это было так.

– Ты, а не я затеяла эту игру, госпожа. А теперь ты должна играть.

Он убрал волосы с ее изящной белой шейки и нежно поцеловал ее. Губы его мягко, влажно и настойчиво пробирались к мочке ее уха. Он лизнул ее, укусил, а потом оставил ухо и стал мягко тереться губами о веки, спустился ниже, к губам. Он перебрал руками спутанные каштановые кудри, струившиеся у нее по спине.

Медленно, сами по себе, руки Магдалены потянулись к его плечам. Она прижалась к нему, а он в это время обводил языком ее губы. Она застонала, а может, это был он – она не могла сказать кто. Аарон все углублял свой поцелуй, язык его вдавливался жадно, сильно, почти ранил ее и в то же время приносил наслаждение. Он сейчас так же сильно обнимал ее, как и она. Они оба утратили представление о времени, месте и покачивались, как две растущие рядом пальмы, трепетавшие под нежным морским бризом. Наконец он оторвался от нее и, почти не дыша, подхватил на руки. Она прильнула к нему, а он прошел к кровати и поставил ее на нетвердые ноги.

Сними платье. Я могу впопыхах порвать его, а в ближайшее время у меня не будет возможности заменить его, – прохрипел он и стал быстрыми, грубыми движениями расстегивать свой камзол.

Какой-то миг она нерешительно стояла перед ним и смотрела, как он обнажает свое великолепное бронзовое тело с затейливой сеткой темно-золотистых волос на груди. На его гибком, крепком теле играли мышцы: он стянул с себя башмаки, а затем рейтузы. Потом предательский жар, что тлел у нее внутри, превращая се волю в воск, выплеснулся наружу. Глубоко, нервно вздохнув, она нащупала замысловатые застежки на своем платье и стала спускать его с плеч.

Аарон расправился с одеждой и встал перед ней, не сводя с нее глаз. Шитое золотом платье сверкающей горкой упало на деревянный пол, а Магдалена перешагнула через него, одетая лишь в мягкую тонкую льняную нижнюю сорочку. Она сбросила свои крошечные мягкие туфельки, а потом, чувствуя, как обжигают его глаза, замешкалась и посмотрела на него.

Опять та ранимость, незащищенность, которые все время терзали его мечты, заполнили ее лицо.

Он молча протянул руку к складкам ее сорочки и стянул ее через голову Магдалены, а она, как послушный ребенок, подняла руки, чтобы помочь ему. От ее белого тела у Аарона перехватило дыхание.

– Значит, ты уже приспособилась к жаре Эспаньолы и не носишь нижнего белья. Вскоре ты будешь ходить голой, как таинки. Смотри, не стань коричневой.

А это тебе понравится? Вопрос, похоже, сам слетел с ее губ. «Я не стану ревновать к его возлюбленной таите!» – подумала она.

– В последние несколько лет мне мало что нравится в моей жизни, – уклончиво ответил он, протягивая к ней руки.