– Ты получишь вознаграждение. Только немного потерпи. Гнев герцога поостыл, и он скоро вышлет мне деньги.

Магдалена почувствовала, будто дыхание оставило ее. Она попыталась преодолеть такое же головокружение, какое испытала тогда, у кабинета Бернардо Вальдеса. – тогда, в Севилье, когда какой-то человек произнес те же слова с таким же жестким кастильским выговором: «Ты получишь свое вознаграждение. Только немного потерпи, Лоренцо Гусман был сообщником ее отца!

Медленно, не осмеливаясь дышать, она пошла дальше в темноту, стараясь производить как можно меньше шума, чтобы он не разнесся по внутреннему дворику.

Лило Диего Колона побелело от потрясения, но потом к нему вернулась снисходительная любезность, которая всегда раздражала Магдалену.

Он сидел напротив нее за круглым столом, за которым завтракал. Комната была маленькой и довольно темной, что хорошо подходило к ситуации, ибо никто не смог бы подслушать их разговор, хотя многие могли рассуждать о том, что привело донью Магдалену Вальдес ле Торрес к исполняющему обязанности губернатора в такой неурочный час.

– Я думаю, вы, без сомнения, не ожидаете, чтобы я поверил в ките дикое обвинение, госпожа. Вы здесь говорите о государственной измене – о том самом преступлении, из-за которого был казнен ваш бедный отец, да простит его Господь!

Магдалена посмотрела на слабого, нерешительного молодого человека, сидевшего напротив нее. В нем не было ничего от мечтательного Кристобаля, от прямой решительности Бартоломе. Не было в нем ни их мягкого юмора, ни терпимости. Для Диего она была всего лишь истеричной женщиной, перепуганной до безумия и переутомленной из-за того, что мужа не было рядом.

Она снова тщательно повторила свои слова Диего, понимая, как трудно будет заставить его поверить ей и еще труднее заставить действовать на основании ее обвинении.

– Дон Диего, мой отец воровал у короны и святи палаты. Он взял намного больше, чем могла бы быть доля крестоносца из богатства рода моего мужа. Он заслужил смерть. Но он был лишь человеком, который действовал в Севилье, чтобы поймать в западню Бенджамина Торреса. Будучи зятем Бенджамина, Лоренцо имел возможность приставить к Анне шпионов, и только у него были связи в Барселоне, чтобы шпионить и предать Матео и Рафашу. Все имущество семьи Рафаэлы Торрес – обширный торговый флот – также был конфискован, когда забрали семью. Я подслушала, как Лоренцо Гусман обсуждал это с моим отцом. Если мой отец виновен в измене, то в этом же виновен и до Лоренцо. Он должен предстать перед королевским правосудием!

Диего разрывался между желанием утешить белолицую отчаявшуюся женщину и встряхнуть ее так, чтобы разжались ее хорошенькие белые зубки. Ради святого Петра, как бы заставить ее замолчать и не выкрикивать эти истерические обвинения?

– Моя дорогая, вы говорите, что подслушали разговор в Севилье. Это было более двух лет назад. Вы никогда не видели дона Лоренцо с вашим отцом. Вы встретили его при дворе и здесь, в Изабелле, и не узнали его. Теперь же, подслушав разговор в саду, вы приходите ко мне и просите, чтобы я арестовал племянника герцога Медины-Сидонии. – Он безнадежно пожал плечами, а потом вытянул над столом руку, взял ее белые, сжатые в кулак пальчики и погладил их. – Наверное, вы соскучились по своему мужу. Э… – Он покраснел и замялся, затем собрался с духом и спросил: – Может, вы носите ребенка? Это часто заставляет женщин воображать Бог знает…

– Я не беременна и не воображаю Бог знает что! – Магдалена встала, в жилах у нее закипела ярость. – Я понимаю, к кому имеет отношение изгнанный дон Лоренцо и мощь этого герцогского рода. Теперь понятно, почему он был отправлен сюда, вместо того чтобы попасть в темницы монастыря святого Павла, куда засадили Бенджамина Торреса и всю его семью, и Бернардо Вальдеса тоже.