Прохладная вода омыла ее чувствительную кожу. Они покатились и упали в мелкую речку, пока он не оказался под ней на мшистом дне. Магдалена водрузилась на него. Волосы ее развевались по спине, подхватываемые течением.

Ты утонешь, если я буду мыть тебя таким образом, – прошептала она, увидев, что его голова почти скрылась под поверхностью воды.

– Я рискну умереть столь сладкой смертью, – ответил он, притягивая ее к себе, чтобы поцеловать под водой. Их воспаленные губы раскрылись, они касались друг друга, языки переплелись. Потоки воды придали особую чувственность их поцелую. Они сели, чтобы глотнуть воздуха. Магдалена закашлялась и вдохнула воздух в легкие.

Аарон прижимал ее, словно ножницами, обняв ногами ее бедра.

Наверное, что самый необычный способ целоваться, но я думаю, поцелуй продлится дольше, если мы будем над водой, – сказал он, снова привлекая ее в объятия.

– И будет слаще, когда вода не будет мне мешать, – прошептала она, раскрывая губы ему навстречу.

Он провел языком по ее губам, потом проник внутрь. Она возвратила ему ласку, запутав пальцы в его густых мокрых волосах и притягивая его голову к себе. Он взял ее груди в обе руки, вода протекала сквозь его пальцы, а он подразнивал и потирал ее острые соски. От этой сладостной муки она изогнулась, прижимая ягодицы к его твердому жезлу; он обнял ее за талию, приподнял и опустил на себя.

Магдалена громко вздохнула. Изысканные ощущений пронзили ее тело. Откинув назад голову, она прикрыла глаза и начала двигаться в такт его рукам, поддерживавшим ее бедра: руки его поднимали и опускали ее в медленном томном ритме.

– Вода, о… она… – простонала Магдалена. Мягкий сдавленный смех окутал ее, как вода.

– О да, вода очень… очень… приятна. – Он произносил каждое слово с каждым новым толчком.

Аарон чувствовал, как ее Ногти вонзаются ему в плечи, она прижималась к нему, двигаясь согласно речному потоку.

Когда они достигли высочайшей вершины этого самого сладкого в мире единения, она открыла глаза и посмотрела на него. Пронзительные голубые глаза и искрящиеся зеленые отразили бесконечную любовь их душ. Аарон задвигался быстрее. Он был горячий, а вода холодная, но воспламенившая его любовью к этой маленькой рыжеволосой женщине, которую он держат в объятиях.

Магдалена тоже чувствовала неистовую красоту этого мига, она глубже привлекла его к себе, крепко прижалась, мечтая, Чтобы этот миг длился вечно. Водоворот влил жизнь в ее тело, а поток мягко обвивался вокруг них, покрывая, укутывая, остужая трепетный экстаз их облегчения.

Голова Магдалены упала ему на плечо, она придвинулась к его груди, крепко обнимая любимого. Руки Аарона гладили ее спину, нежно перебирая влажную гриву ее волос. Он шептал ей на ухо слова любви. Сколько лет она мечтала услышать их!

– Всю мою жизнь, – прошептала она в ямку между шеей и плечом, – всю мою жизнь я любила тебя.

– И я буду любить тебя, моя огненная маленькая искусительница, всю свою оставшуюся жизнь буду любить тебя всей душой.

– Это невозможно! Еще вчера он был совершенно здоровым! – воскликнул Франсиско, глядя на крупные сверкающие слезы, скатывающиеся по щекам Алии.

Она стояла перед ним. Сжимая в руках маленькую урну.

– Когда он умер, я сожгла его. Вот его урна. Я сохраню ее для его отца. Можешь сказать его жене, – она словно выплюнула эти слова, – что сейчас Наваро владеют лишь одни земи.

– Ты сама можешь отдать урну Аарону, Алия, – со вздохом сказал Ролдан. – Он только сегодня утром приехал, разыскивая Магдалену. Он будет в отчаянии. Не позволяй своей ненависти забыть, что когда-то переживала ты вместе с отцом Наваро, – с удивительной нежностью добавил он.