Мужчины все время двигались вокруг дымящегося костра, оба теперь истекали кровью и потом. Вдруг Аарон оступился на неровной земле. Гуэрра быстро приблизился к нему, чтобы убить, поднял меч в смертельном ударе, в то время как его врат припал на одно колено.

Магдалена взвизгнула и подняла свое тяжелое оружие, но прежде чем она сделала один шаг, все было закопчено. Меч Аарона преградил, дорогу оружию Гуэрры, а кинжал, который ее муж выхватил из ножен, вонзился в мягкий живот Пералонсо. С видом совершеннейшего изумления придворный выронил меч и упал на колени. А нож тем временем вонзился в грудь, поскольку Аарон окончательным рывком вогнал его в тело врага.

– Старый притворщик на поле боя, явно никогда не востребованный г л придворных дуэлях, – вставая, сказал Аарон. Он тяжело дышал.

Мертвый Гуэрра свалился на покрытую пеплом землю.

Магдалена выронила меч и бросилась в объятия мужа. Они крепко обнимались, не обращая внимания на мертвеца. Но вдруг они услышали крики, доносившиеся с берега. Высвободившись из рук Магдалены, Аарон осторожно отвел ее подальше от огня.

– Берегись, пока мы не смоем с тебя эту смертельно опасную грязь, – предупредил он ее, а сам подбежал и взял оседланных лошадей. Потом свистнул, и из зарослей показался Рубио.

– Ты скакал на нем без уздечки? – изумленно спросила Магдалена.

Это было не так-то легко, угрюмо усмехнувшись, ответил Аарон, помогая ей взобраться на небольшого мерина, на котором ехал Гуэрра. Потом снял уздечку с отступавшего серого мерина, принадлежавшего Гусману, и надел его на Рубио. Все три лошади нервничали из-за запаха крови и смерти, который носился в воздухе, но когда Аарон запрыгнул на спину гнедого, конь покорился ему.

– Оставь здесь серого, пока мы не встретимся внизу с людьми Ролдана и не разыщем Гусмана. – Он увидел, как побледнела Магдалена, вспомнившая, как языки пламени лизали лицо Лоренцо и охватили его тело, пока он сбегал с холма вниз, к воде.

Интересно, он уцелел? – тихо сказала она.

– Для него будет лучше, если нет, Во время осады в Андалузии я видел, как люди несколько дней жили со смоляными ожогами. Это не самая легкая смерть.

– Ты хотел бы, чтобы он умер так? – спросила Магдалена, пока они осторожно съезжали по тропе.

Аарон пожал плечами. Рука его болела, он слишком устал, чтобы прямо сейчас думать об этом, – после всею, что свалилось на него за несколько последних часов.

– Когда-то я хотел, чтобы он умер самой медленной, ужасной смертью, какую только можно представить… После тою что я видел на войне, я мог представить себе многое. Но сейчас… я видел достаточно смерти, Магдалена. Я бы предпочел думать о жизни.

– Как и я, и твой отец, ради нас обоих, – просто ответила она.

Когда они подъехали к бухте и спешились, юнги и один офицер с каравеллы стояли у тела Гусмана.

Он умер всею лишь в нескольких ярдах от кромки воды. Когда они подошли к отвратительно обуглившимся останкам с руками, простертыми к шумевшим волнам, Магдалена почувствовала, как в ней поднимается желчь, и, поспешно отвернувшись, спрятала лицо в руках мужа.

Аарон отвел ее от неприятного зрелища и погладил спутанные волосы, успокаивая ее. В это время к ним подошел штурман корабля.

Кем он был? О, кости Господни, что за смерть! – Он тоже отвел взгляд от мрачного зрелища.

Лоренцо Гусман, покойный из герцогского рода Медины-Сидонии. Наверное, вы с ним познакомились за день-два до этого? скачал Аарон.

– Как дошел этот господин до такою конца? – спросил штурман, глядя на окровавленного мужчину и перепачканную смолой женщину, стоявших перед ним.