Аарон приехал в деревню Гуаканагари еще более подавленный и измученный, чем тогда, когда узнал об ужасной участи своих родных.

Магдалена смотрела, как он слезает с гнедого на огороженном участке, где держали лошадей. Он стал расседлывать Рубио и чистить его. Она поняла, что поиски его были тщетны. Вздохнув, она потрогала письмо, которое держала на груди. Может, это и другие ее новости воодушевят eго? Она позвала Аарона как раз в тот миг, когда он с любовью похлопал Рубио и отпустил огромною гнедого в загон.

Аарон обернулся и раскрыл руки для объятия. Он прижал ее к себе и зарылся лицом в се ароматных волосах.

– Магдалена, я так по тебе соскучился, сердце мое, – прошептал он. Потом почувствовал, как между ними зашуршала бумага, которую она держала у груди. Он отодвинул жену на расстояние вытянутой руки и спросил: – Что тут у тебя?

– Нечто, что развеселит тебя, – улыбнулась она. – По крайней мере, надеюсь, ибо я знаю, что поиски продвигаются плохо. Это письмо от твоего дяди Исаака из Франции.

– Ты читала его? – пылко спросил он, забирая письмо.

– Конечно нет. Оно же адресовано тебе, – строго ответила она.

Он улыбнулся ей в ответ и сломал печать. Быстро просмотрев содержание, он улыбнулся еще шире: К нему благополучно добрался до Барселоны сын Матео Алехандро. Исаак и Руфь вырастят мальчика и маленькую Оливию Анны с любовью и заботой, что они испытывают к собственным внукам.

– Я так счастлива за них. В этих детях, живет частичка Бенджамина и Серафины, – сказала она, собираясь с духом, чтобы объявить ему следующую новость.

Он вновь привлек ее к себе, и они не спеша пошли в сторону деревни.

– Дядя Исаак также говорит, что он хочет, чтобы мы вернулись и стали жить с ними. Богатства там достаточно, а я мог бы помочь ему в важном предприятий, которое он затевает.

– Мы? Я знаю, что ты сообщил ему о нашей свадьбе, но он не мог получить еще твоего письма. И кроме того, – смущенно добавила она, – я не принадлежу к их вере. Почему-то я подозреваю, что Исаак не столь терпим, как его брат.

– Исаак и Руфь полюбят тебя, обещаю. Жизнь там будет намного удобнее, чем здесь. Магдалена. Мы с гобой не можем вернуться в Кастилию, но во Франции будем вые опасности и сможем жить, пользуясь всеми преимуществами богатства, которые ты бросила, чтобы последовать за мной.

Она прикоснулась пальцами к его губам, чтобы заставить замолчать. Они остановились посередине поляны: мужчина, бронзовый от солнца, одетый, как таинский войн, и женщина, с густыми струящимися по плечам волосами, одетая в мягкие со складками золотистые одежды.

– Я выросла, почти не зная прелестей достатка, только с упрямой кастильской гордостью, а для этого мне не нужно богатства! Когда я жила при дворе, среди всей это роскоши, которую можно было купить на украденные отцом деньги, я была безысходно несчастна. Аарон, я…

Громкий приветственный крик и тяжелый топот копыт прервали ее слова. К обнимающейся паре галопом подскакал Франсиско Ролдан и спрыгнул со своего тяжеловесного коня. Он изобразил нечто, что могло сойти за придворный поклон Магдалене, потом с чувством хлопнул Аарона по спине:

– Кости Господни, как я устал! Я рад, что вы вернулись невредимыми. Мои таинские друзья сказали, что вы направляетесь в деревню Гуаканагари.

– Да, и опять никаких новостей о Наваро, – печально ответил Аарон.

Ролдан горестно покачал своей большой и кудрявой головой:

– Я тоже должен сообщить, что мои поиски вдоль и поперек полуострова Ксарагуа ничего не дали. Я уверен, что мальчика здесь нет. Если Алия отправила его отсюда, то в какое-нибудь племя, которое очень далеко.

Магдалена видела, что Аарон огромными усилиями пытается сдержать свои чувства.