— О, Луис! — вымолвила наконец она. — Я так долго мечтала услышать эту новость! — И потянулась через стол, чтобы сжать руку Линетт в своей, и слеза медленно скатилась по прекрасной морщинистой щеке. — Линетт, дорогая, я так рада принять тебя в нашу семью, так искренне рада!

Взволнованный голос Вивьен перекрыл гул поздравлений:

— Я знала это! Я точно знала, что между вами что-то есть! Но почему ты мне сразу не сказала, Линетт?

Новоявленная невеста смущенно заморгала, слишком потрясенная, чтобы ответить, и вновь Луис взял огонь на себя:

— Мы хотели обратиться к отцу Линетт за благословением, прежде чем предать гласности нашу помолвку, Вивьен, вот в чем дело.

Клаудия издала какой-то хриплый звук, который вполне можно было принять за смех, если бы не тот факт, что ее лицо покрылось смертельной бледностью, а глаза засверкали зеленым яростным огнем.

— Вот уж не думала, Луис, что тебя посетит такая блажь — жениться! Ты же у нас непревзойденный мастер в искусстве избегать подобных условностей. — Она одарила Линетт лучезарной улыбкой, полной злобы. — Ума не приложу, что за чары пустила в ход эта маленькая английская мисс, чтобы победить твое отвращение к браку! — Ее презрительный взгляд ясно давал понять, что она, мягко говоря, не в восторге и сильно удивлена, что Линетт смогла достичь такого успеха.

Но к этому времени Вивьен, Жак, графиня и миссис Реддиш, соперничая друг с другом, осыпали Линетт и Луиса поздравлениями, каждый хотел расцеловать жениха и невесту, и колкое замечание Клаудии потонуло в волнах семейного веселья. Помятые до синяков плечи Линетт были выпущены наконец из тисков Луиса, и, оказавшись свободной, девушка, к своему облегчению, обнаружила, что может улыбаться в счастливые лица, окружавшие ее, хотя мозг все еще отказывался принять чудовищную ложь, которой она была вынуждена покориться. Кто-то потребовал шампанского, и оно было немедленно подано улыбающимся слугой — должно быть, он услышал новость, когда ожидал приказаний за дверью.

Луис играл роль жениха безупречно, и Линетт пришлось улыбаться в ответ на его нежные взгляды, обманувшие всех, кроме нее самой, потому что только она одна могла видеть таящуюся в глубине синих глаз досаду. Конечно же Луис был в ярости, ведь обстоятельства вынудили свободолюбивого пирата принять ярмо семейной жизни, которое он годами отбрасывал прочь. Сердце девушки сжималось при мысли о той минуте, когда они останутся наедине и он выместит на ней всю свою злобу.

— Луис, ты должен немедленно сообщить новости отцу Линетт, — заявила графиня. — Скажи ему, что мы почтем за честь принять его на Парадизе, если он найдет возможность посетить нас.

Луис, казалось, собирался возразить, но затем пожал плечами:

— Да, это будет разумно.

Он подошел к Клаудии, чтобы наполнить ее бокал, и Винс воспользовался случаем загнать Линетт в угол.

— Как ты могла так поступить со мной? — укоризненно спросил он. — Я думал, мы добились полного взаимопонимания…

Если бы Линетт была сейчас способна испытывать хоть какие-то эмоции, она почувствовала бы полное презрение к нему, но грядущая битва с маркизом, вернее — с пиратом, исключала тривиальную перепалку с жалким прожигателем жизни. Девушка лишь рассеянно улыбнулась Винсу в надежде, что он примет это за смущенное удивление.

Медленно подошла Мерли. Ее острый как игла взгляд вонзился в лицо Линетт.

— Скажи-ка, милочка, — глаза Мерли насмешливо сверкнули, — где это вы с Le Pirat провели потерянный день? Нам никак не удается это выяснить, а я вне себя от любопытства!

Румянец на щеках Линетт стал еще гуще.

— Н-на… на другом острове… не так далеко отсюда… — запинаясь, пробормотала она.