— Н-на… на другом острове… не так далеко отсюда… — запинаясь, пробормотала она.

— На обитаемом острове, я надеюсь?

Линетт почувствовала себя ягненком, загнанным в угол двумя лисами, и это сразу же стало ясно Луису, когда он, взглянув в ее сторону, увидел, как отчаянно она нуждается в спасении. Он слегка поклонился Клаудии и, раздосадовав ее своими извинениями, целеустремленно направился к своей «невесте». Мерли продолжала безжалостный допрос:

— Ну же, Линетт, ты собираешься признаться нам или нет?

Маркиз взял Линетт под руку и спокойно вмешался в разговор:

— Вы позволите мне ненадолго украсть свою невесту? Нам еще многое нужно с ней обсудить, не так ли, ma petite?

Линетт с благодарностью кивнула и, когда Луис повел ее прочь от мучителей, вздохнула с облегчением. Несомненно, Мерли продолжит дознание, и это лишь временная передышка, но при новой встрече с «наставницей» она, Линетт, будет чувствовать себя значительно лучше и сможет во всеоружии противостоять нападкам Мерли и отвечать на ее каверзные вопросы.

Луис увлек девушку на террасу и дальше, в залитый лунным светом сад. Линетт слишком поздно поняла его намерение — графиня, Вивьен, Жак и миссис Реддиш, деловито обсуждавшие план вечеринки по случаю помолвки, остались уже далеко позади, а маркиз так решительно сжал ее локоть, что стало ясно: любая попытка к бегству будет тут же пресечена.

Луис в полном молчании отпустил наконец Линетт, уселся на скамейку у фонтана, достал портсигар и закурил сигарету. Невозмутимая беспечность, с которой он все это проделал, разозлила девушку, и она процедила сквозь зубы:

— Как ты посмел поставить меня в столь оскорбительное положение?! Чего ты надеешься этим добиться? Я никогда не выйду за тебя, никогда!

— Я на этом и не настаиваю, — бесстрастно произнес маркиз, — но приличия должны быть соблюдены ради Вивьен и бабушки. Я думал, ты это поняла. Мы скоро покончим с этим фарсом, и я даже предоставлю тебе привилегию сделать это самой. Ты просто скажешь, что изменила свое мнение обо мне. К тому времени память о нашем неблагоразумном поступке сотрется, и никому не будет причинена боль.

Никому не будет причинена боль! Сердце Линетт забилось медленными болезненными толчками. Как мало она значит для него… Внезапно маркиз напугал ее, резко отбросив сигарету и притянув девушку в свои объятия. Она начала яростно отбиваться и отворачиваться, стремясь избежать прикосновений его горячих губ. Но руки маркиза опять стальной хваткой сжали ее плечи, и она вздрогнула, почувствовав их железную ласку.

— Поцелуй меня! — требовательно прошептал Луис. — Твои друзья наблюдают за нами и, без сомнения, удивляются, почему это мы не воркуем как голубки. Советую сделать то, что я сказал, или тебе придется отвечать на их вопросы.

Линетт бросила взгляд поверх его плеча и увидела Мерли и Винса на фоне освещенного окна. Они оба напряженно всматривались в их сторону. Она отвернулась, но в следующий миг обнаружила насмешливое лицо Луиса в опасной близости от себя.

— Ну? Теперь веришь? — Он притянул ее еще ближе к себе. — Поцелуй меня!

Линетт пристально вгляделась в дерзкие синие глаза, губы ее дрожали.

— Я тебя ненавижу! — страстно прошептала она, обвив руками его шею.

После долгого, мучительно долгого, сладостно долгого поцелуя Луис оторвался от нее, и Линетт открыла глаза, пытаясь унять переполнявший ее восторг.

— Мне нравится, как ты меня ненавидишь! — заметил он, насмешливо прищурившись.

Больше не беспокоясь, что Мерли, Винс или кто-то еще подумают о них, девушка вырвалась из его объятий и бросилась к дому.

На следующее утро Линетт спустилась к завтраку вялая, с покрасневшими глазами.