— А предыдущую ночь?

— Здесь, как обычно…

— Нет, — поправила ее Кейт. — Предыдущую ночь ты провела у тетушки Сары, помнишь? — Затем она повернулась к майору, чтобы все разъяснить. — Когда из поселка ушло несколько мужчин, а другие содержатся в цепях, женщины не чувствуют себя в безопасности — особенно если вокруг по ночам бродят солдаты. Поэтому мать Чарли Данбера иногда просит Уитни остаться у нее на ночь. — Ее негодующий тон был, несомненно, искренним. Очевидно, она ничего не знала о ночных вылазках Уитни.

— Ну конечно! — Уитни метнула в его сторону многозначительный взгляд. — Как это я могла забыть?!

— Господи… — Кейт с тревогой почувствовала, как накаляется атмосфера в кухне, и решила по возможности ее разрядить. — Это же нелепо, майор. Мы никогда не выпускаем из-за своего стола человека, не накормив его. Какие бы у вас ни были правила, но вы должны хоть немного поесть. — Она суетливо встала, чтобы положить печенье на тарелку, а майор понимающе усмехнулся.

— Лгунья! — понизив голос, бросил он Уитни.

Кровь бросилась в лицо Уитни. Как он осмелился вломиться к ним в дом да еще колоть ей глаза их вчерашней встречей в лесу?!

— Не беспокойся, тетя Кейт. Майор уже уходит. — Он встала и указала ему пальцем на дверь. Он не шелохнулся. Тогда она подошла к двери и сняла с колышка его треуголку, затем распахнула дверь настежь, безмолвно приказывая ему убираться.

Его сапоги с подковами лязгнули по полу, он встал и в три огромных шага оказался у выхода и вырвал у нее из рук шляпу. На секунду он задержался в дверях, тяжело дыша и чувствуя в груди странную боль, которую мог связать только с Уитни. Выходя наружу, он схватил ее за руку и вытащил за собой.

— Отпустите меня!

Он тащил упиравшуюся Уитни через залитый лунным светом двор, но когда он посмотрел на нее сверкающими зловещим блеском глазами, она испуганно замерла.

— Идите со мной, барышня! — охрипшим голосом приказал он, затем угрожающе добавил: — Если не хотите, чтобы ваша тетя услышала, что я скажу.

Она послушно направилась за ним к сараю, около которого к ограде для скота была привязана его лошадь.

— Мне нужно получить от вас ответы на несколько вопросов, барышня. — Он остановился за углом сарая, так что их не было видно из дома, и, сорвав с себя треуголку, швырнул ее на землю.

— Вы снова намерены допрашивать меня, пустив в ход руки, майор? — Она подняла его руку, которой он сжимал ее за запястье. Но он не дал ей насладиться торжеством.

— Никаких рук.

Он выпустил ее руку, но, наступая на Уитни, вынудил ее попятиться назад и прижаться спиной к стене сарая. Тогда он уперся в стену кулаками по обе стороны от нее, таким образом пленив ее. Слова возмущенного протеста замерли у нее на губах. Хотя руками он ее не касался, она чувствовала себя пойманной в ловушку его сильного крупного тела, от которого исходили волны пленительного тепла.

— Вы ведь знаете, где находятся винокурни, верно? Там, где вы были в ту ночь… вы ходили к винокурне, пили там виски.

— Н-нет. — Она вся сжалась, чувствуя его дыхание на своем лице.

— Не лгите мне. Я знаю, что мужчина, с которым вы встречались, винокур. Кто он? Где он находится? Вы не можете и дальше его покрывать.

Уитни никогда еще не видела его таким грозным и решительным. Несмотря на все, что между ними произошло, а возможно, именно поэтому он по-прежнему считал, что она встречалась ночью с каким-то парнем.

Все в нем взывало к осторожности: его физическая сила, неприступное выражение красивого лица, уверенность военного командира, облеченного властными полномочиями, упорство, с которым он отмахивался от ее объяснений.