Впервые в своей жизни ей захотелось быть женщиной и заключить с мужчиной «женскую сделку». Каждым трепещущим в ней нервом и чутьем опытного коммерсанта она понимала, что сделка с Железным майором должна перенести ее в рай.

— Что вы возьмете, майор? — томно прошептала она, уткнувшись в его шею, отчего у него по коже побежали сладостные мурашки. За этим последовал долгий поцелуй, от которого у нее закружилась голова и ослабели ноги. Она снова пришла в себя и продолжала свой простодушный торг: — Только это должна быть честная сделка… Сначала мы должны договориться. Скажите мне, что вам нужно?

— Вы знаете, что мне нужно, барышня, — хрипло прошептал он и прижался к ней всем своим длинным крупным телом, лаская ее в объятиях. Она слабо застонала и спрятала лицо в его китель, встречая толчки его возбужденного тела с блаженным сознанием своей власти над ним. Да, с легким головокружением подумала она, она знает, что ему нужно.

— Но должны же мы условиться о сделке? — прошептала она ему в грудь, в самое сердце.

Сделка! Второй раз она произносит это слово, отметил он затуманенным страстью мозгом. Первой его реакцией было полное замешательство, но затем его пронзила тревога.

Сделка? Как сделка? Он замер и только теперь с потрясением осознал, что опять находится в состоянии крайнего возбуждения и прижимается к ней всем телом. Затем он еще раз повторил в уме ее слова и весь закаменел.

— Когда мы с вами ляжем в постель, это должна быть честная сделка. Что вы дадите? — Она требовала у него ответа, и грудь ее вздымалась от учащенного дыхания. И когда он сосредоточил взгляд на ее нежном, проникнутом страстью лице, на подернутых дымкой желания искристых глазах, на припухших сочных губах, холодные доводы его разума едва не растаяли перед этим видением богини искушения.

Он резко отпрянул, восставая против своего вожделения, и с каждым вздохом обретал покачнувшуюся под собой почву. Сделка! Он не верил своим ушам. Она хочет торговаться с ним… хочет подкупить его своим искусительным телом? Он весь напрягся в ее объятии и, убрав руки со стены, стиснул их в кулаки. В нем кипела ярость, сплавленная с нестерпимым желанием.

Она взяла его штурмом, превратив в объект насмешки для собственных солдат, обманывая, обдуривая его и «торгуясь» с ним. И сейчас без зазрения совести льстила ему своими ответными ласками, предлагала ему взять ее тело в обмен на то, чтобы он убрал своих людей из Рэпчер-Вэлли, чтобы он вернулся в Бостон с пустыми руками и с позором.

— Мне нужен спирт. — Он с трудом выговорил эти слова, каждое из которых, казалось, отрезвляло его. — Винокурни и нарушители закона.

Все опять повторилось… от него вдруг повеяло холодом, он отступил с раздражением излостью. Уитни была ошеломлена, уничтожена… Ее руки безвольно соскользнули, она в отчаянии вглядывалась вего застывшее искаженное лицо, чувствуя рядом сдерживаемую дрожь его тела. Ему нужны винокуры, сказал он. Это должно стать одним из условий сделки между ними? Его ценой за то, чтобы он ее любил? Как только у нее в мозгу оформился этот вопрос, она сразу его озвучила.

— И я тоже?

Боже, вот он — единственный вопрос, которого он хотел бы избежать! Вот причина, по которой он не позволял себе думать, что она действительно участвует в этом преступном занятии. Неужели он и в самом деле способен ее арестовать? Каждый раз, когда он оказывался рядом с ней, он полностью терял над собой власть, терял к себе уважение, изменял своему долгу.