|
Но когда глаза привыкли к темноте, можно было разглядеть мост, освещенный огнями с обоих берегов. Все еще проезжали кирасиры в длинных белых плащах, подобные всадникам-призракам, и кони, подхлестываемые ветром ужаса, ступали по воде. И так без конца, все тем же замедленным шагом, словно привидения. Направо голые, холмы, где спала армия, стыли в мертвой тишине. - Ну, видно, завтра утром! - сказал Морис, безнадежно махнув рукой. Он оставил окно широко раскрытым. Старик Фушар схватил ружье, влез на подоконник и выскочил легко, словно юноша. Сначала было слышно, как он ходит мерным шагом часового, потом донесся только отдаленный гул с запруженного моста, - наверно, старик уселся на краю дороги - здесь ему было спокойней, он мог заметить опасность и был готов одним прыжком вернуться и оборонять свой дом. Теперь Оноре каждую минуту смотрел на стенные часы. Его тревога возрастала. От Рокура до Ремнльи было только шесть километров - не более часа ходьбы для такой молодой и сильной женщины, как Сильвина. Почему ж она не приходит? Ведь уже несколько часов, как старик потерял ее в толчее целого корпуса, наводнившего всю область, забившего все дороги! С ней, должно быть, приключилась какая-нибудь беда, и Оноре представил ее себе гибнущей, обезумевшей в открытом поле, затоптанной конями. Вдруг все трое вскочили. По дороге кто-то стремительно бежал; они услышали, как старик заряжает ружье. - Кто там? - грубо крикнул он. - Это ты, Сильвина? Никто не отвечал. Старик пригрозил, что будет стрелять, и повторил вопрос. Наконец, задыхаясь, кто-то с трудом ответил: - Да, да, дядя Фушар, это я! И сейчас же она спросила: - А как Шарло? - Спит. - Ладно! Спасибо! Она сразу успокоилась, глубоко вздохнула, и вся ее тревога и усталость вмиг испарились. - Влезай в окно! - сказал старик. - У меня гости. Она прыгнула в комнату и остолбенела при виде трех мужчин. В дрожащем сиянии свечи она казалась совсем смуглой; у нее были густые черные волосы, продолговатое лицо, большие прекрасные глаза, благодаря которым ее можно было считать красавицей; милое лицо девушки дышало силой, спокойствием, покорностью. Внезапно она увидела Оноре, и вся кровь ее прилила от сердца к щекам, а между тем она не удивилась, что он здесь, она думала о нем, когда бежала сюда из Рокура. Он задыхался, изнемогал, но притворялся совсем спокойным. - Добрый вечер, Сильвина! - Добрый вечер, Оноре! Чтобы не разрыдаться, она повернула голову и улыбнулась, узнав Мориса. Жан ее смущал. Она с трудом перевела дух и сняла с шеи косынку. Обращаясь к ней уже не на "ты", как прежде, Оноре сказал: - Мы беспокоились о вас, Сильвина: сюда идет столько пруссаков. |
