– Да, – согласилась Фернандес. – Именно так и говорят многие мужчины, когда женщины отказывают им в последнюю минуту. Но женщины говорят, что у мужчины нет оснований кипятиться, потому что женщинам можно отыграть назад в любой момент. Разве не так?

Джонсон раздраженно побарабанила пальцами по столешнице.

– Послушайте, – сказала она. – Основываясь на весьма смутных фактах, вы пытаетесь создать здесь прецедент. Что я такого плохого сделала? Я всего‑навсего предложила, и, если мистеру Сандерсу мое предложение было не по вкусу, он должен был просто сказать: «Нет». Но он этого не сказал. Ни разу. Он хотел меня унизить. Он зол на меня за то, что меня назначили на должность, которую он рассчитывал занять сам, и он решил отплатить мне единственным доступным ему путем – запятнав мое достоинство и честь. А это, знаете, нецивилизованные действия, скорее, так могут вести себя партизаны или террористы. Он, завидуя моим успехам в бизнесе, мечтает напакостить мне. И вы напускаете туману только для того, чтобы прикрыть этот главный и неоспоримый факт.

– Мисс Джонсон, главным и неоспоримым фактом является то, что вы – начальник мистера Сандерса и что ваше поведение по отношению к нему носило незаконный характер. А это уже достаточное основание для прецедента.

Наступило недолгое молчание.

Секретарша Блэкберна вошла в зал и, подойдя к своему боссу, передала ему записку. Блэкберн пробежал ее глазами и передал Хеллеру.

– Мисс Фернандес, – спросила судья Мерфи, – может быть, вы все‑таки объясните мне, что происходит?

– Конечно, Ваша честь: получилось так, что существует магнитофонная запись встречи мисс Джонсон и мистера Сандерса.

– В самом деле? И вы ее прослушали?

– Да, Ваша честь. И она подтверждает правоту слов мистера Сандерса.

– Вы знаете о существовании этой записи, мисс Джонсон?

– Нет, не знаю.

– Возможно, вы и ваш адвокат также захотите ее прослушать. Наверное, нам всем стоит ее прослушать, – предложила Мерфи, в упор глядя на Блэкберна.

Хеллер опустил записку в карман пиджака и сказал:

– Ваша честь, я хочу просить у вас устроить десятиминутный перерыв.

– Прекрасно, мистер Хеллер, думаю, что такой оборот дела вынуждает нас сделать перерыв.

* * *

Тяжелые черные тучи висели над Посредническим центром; похоже, опять собирался дождь. Джонсон, Хеллер и Блэкберн стояли плотной группой поодаль, у фонтанов. Фернандес следила за ними.

– Ничего не понимаю, – пожаловалась она. – Опять стоят совещаются. О чем тут совещаться? Клиентка завралась, потом по ходу дела сочинила новую историю. Нет сомнений, что Джонсон повинна в сексуальном преследовании, и мы имеем ленту с записью, подтверждающую это. Ну о чем здесь говорить?

Некоторое время она, нахмурившись, смотрела в их сторону.

– Знаете, нельзя не признать, что эта Джонсон – чертовски сообразительная женщина, – сказала она.

– Да уж, – согласился Сандерс.

– Умна и хладнокровна.

– Угу.

– Быстро делает блестящую карьеру.

– Да.

– Как же тогда она позволила себе попасть в такую ситуацию?

– Что вы имеете в виду? – спросил Сандерс.

– С чего это она прицепилась к вам в первый же день? И причем так круто взяла. Нажила себе кучу проблем. Она слишком хитра для этого.

Сандерс пожал плечами.

– Может, вы полагаете, что это из‑за вашей неотразимости? – поинтересовалась Фернандес.