– Никуда не годится, – покачала головой Фернандес.

– Согласен…

– У меня сильное подозрение, что «Конрад Компьютер» что‑то скрывает, – сказала Фернандес.

– Очень может быть, но нам придется подавать на них в суд, чтобы это доказать, а у нас нет на это времени. – Алан посмотрел через дворик на остальных адвокатов: – А как дела здесь?

– Да никак. Они уперлись как бараны.

– И ни на шаг?

– Ни в какую.

– Боже, – сказал Алан. – Что же у них в запасе?

– Очень бы хотелось знать, – согласилась Фернандес.

Сандерс достал телефон и набрал свой рабочий номер.

– Синди, звонки были?

– Только два, Том. Стефани Каплан спрашивала, не сможете ли вы сегодня с ней встретиться.

– Она сказала зачем?

– Нет, но она сказала, что это не очень важно. И два раза заходила Мери Энн, искала вас.

– Наверное, хочет с меня шкуру спустить, – предположил Сандерс.

– Я так не считаю, Том. Она одна из очень немногих… Ну, она очень беспокоится о вас.

– Ладно. Я ей позвоню. Он начал было набирать номер Мери Энн, когда Фернандес резко ткнула его под ребра. Подняв глаза, он увидел худощавую женщину средних лет, идущую в их сторону от автостоянки.

– Сейчас начнется, – сказала Фернандес.

– Что? Кто это?

– А это, – пояснила адвокат, – Конни Уэлш.

* * *

Конни Уэлш оказалась женщиной лет сорока пятим седоватыми волосами и кислым выражением лица.

– Это вы – Том Сандерс? – спросила она.

– Совершенно верно.

Она достала диктофон.

– Я Конни Уэлш из «Пост‑Интеллидженсер». Можете ли мы поговорить несколько минут?

– Ни в коем случае, – вмешалась Фернандес.

Уэлш посмотрела в ее сторону.

– Я адвокат мистера Сандерса.

– Я знаю, кто вы, – сказала Уэлш и повернулась к Сандерсу.

– Мистер Сандерс, наша газета напечатала заметку о случае дискриминации в «ДиджиКом». Из моих источников мне стало известно, что вы обвинили Мередит Джонсон в сексуальном преследовании, это верно?!

– Ему нечего сказать по этому поводу, – заявила Фернандес, становясь между Уэлш и Сандерсом.

Уэлш, заглядывая через ее плечо, продолжала спрашивать:

– Мистер Сандерс, правда ли то, что вы и мисс Джонсон – старые любовники и что ваше обвинение – это способ свести с ней счеты?

– Ему нечего сказать по этому поводу, – повторила Фернандес.

– А мне кажется, ему есть что сказать, – возразила Уэлш. – Не слушайте ее, мистер Сандерс! Можете смело говорить все, что хотите. Думаю, вам надо воспользоваться удобным случаем и попытаться защитить себя, потому что мои источники также сообщили, что вы нанесли физическое оскорбление мисс Джонсон во время вашей известной встречи. Люди выдвигают против вас очень серьезные обвинения, и вы, наверное, хотите им ответить. Что вы можете сказать в свою защиту? Приставали ли вы к мисс Джонсон?

Сандерс открыл было рот, но Фернандес метнула на него грозный взгляд и положила ладонь ему на грудь.

– Это вам мисс Джонсон сообщила? – спросила она журналистку. – Поскольку, кроме них двоих в кабинете никого не было, подобные сведения вы могли почерпнуть только от нее.