– Это вам мисс Джонсон сообщила? – спросила она журналистку. – Поскольку, кроме них двоих в кабинете никого не было, подобные сведения вы могли почерпнуть только от нее.

– Я не могу вам открыть свой источник, но он достаточно хорошо информирован.

– Ваш источник работает в компании или вне ее?

– Не могу вам сказать.

– Мисс Уэлш, – сказала Фернандес, – я запрещаю мистеру Сандерсу разговаривать с вами. А вам следовало бы переговорить с юрисконсультом «Пост‑Интеллидженсер», прежде чем выдвигать подобные необоснованные обвинения.

– Они не необоснованные, у меня очень надежный…

– И если у вашего юриста возникнут вопросы, посоветуйте ей связаться с мистером Блэкберном, и он разъяснит ей меру вашей ответственности в этом деле.

– Мистер Сандерс, – мрачно улыбнулась Уэлш, – вы не хотите чего‑либо добавить?

– Сначала поговорите с юрисконсультом, мисс Уэлш, – напомнила Фернандес.

– Поговорю, поговорю. Но дело не в этом. Ни вам, ни Блэкберну не удастся замять это дело. И, между нами говоря, я не представляю, на что вы рассчитываете, если собираетесь выиграть это дело.

Фернандес наклонилась к журналистке, улыбнулась и предложила: – Почему бы вам не отойти со мной на минутку в сторону – я хочу вам кое‑что объяснить.

Они отошли на несколько ярдов.

Алан и Сандерс остались стоять на месте. Алан вздохнул и спросил:

– Вы, верно, многое отдали бы за возможность послушать, о чем они сейчас говорят?

* * *

– Мне безразлично, что вы там говорите, – заявил Конни Уэлш. – Свой источник я вам все равно не назови.

– А я вас и не прошу. Я просто ставлю вас в известность, что ваша история не соответствует действительности…

– Конечно, вы так говорите…

– И тому есть документальное подтверждение.

Конни Уэлш замолкла и помрачнела.

– Документальное подтверждение?

– Именно, – медленно кивнула Фернандес.

Уэлш задумалась.

– Но этого не может быть, – сказала она наконец. – Вы же сами сказали, что они были в комнате одни; его слово – против ее слова. Откуда же документальное свидетельство?

Фернандес качнула головой, но ничего не сказала.

– Что это? Пленка?

– Увы, не могу сказать, – тонко улыбнулась Фернандес.

– А даже если она и есть, то что можно из нее извлечь? То, что она слегка щипнула его за задницу? Или пару шуточек отпустила? Ну и что? Мужики такие вещи сотни лет делали, и им ничего за это не было.

– Дело не в том, что…

– Нет, погодите: значит, этот мужик получил щипок и сразу начал визжать, что его чуть не убивают? Это ненормальное поведение для мужчины. Ясное дело, он привык унижать женщин и ненавидит их. Да вы на него только посмотрите и поймете, что я права! И он, безусловно, ударил ее во время их свидания. Компании пришлось даже вызывать врача, чтобы обследовать женщину по подозрению на сотрясение мозга. И я из разных надежных источников получала сведения, будто этот человек вообще склонен к насилию. У него и с женой уже столько лет неприятности. Практически она, забрав детей, уже поехала хлопотать о разводе. – Говоря это, Уэлш внимательно следила за реакцией Фернандес.

Та только плечами пожала.

– Да, да! Его жена уехала из города, – продолжала Уэлш. – Неожиданно для всех забрала детей, и никто не знает, куда она подалась. Вот попробуйте объясните мне, почему она так поступила?

– Конни, – сказала Фернандес, – все, что я могу вам сказать как адвокат мистера Сандерса, это то, что документальное свидетельство, находящееся в моем распоряжении, противоречит вашим сведениям об этом деле.