По дороге в компанию Блэкберн разговаривал по тела фону с Гарвином прямо из автомобиля. – Третейский суд прекращен. По нашей просьбе.

– И что?

– Мы жали на Сандерса изо всех сил, чтобы он вернулся к работе, но он не сдался. Сейчас угрожает нам иском в шестьдесят миллионов долларов.

– Господи! – поразился Гарвин. – По какому поводу иск?

– Диффамация, проистекающая от нежелания компании предать гласности факт, что нам известно, будя Джонсон не в первый раз попадается на сексуальном преследовании.

– Ни разу ничего не слышал! – мрачно сказал Гарвин. – А ты, Фил?

– Нет, – подтвердил Блэкберн.

– Существуют ли какие‑нибудь документальные подтверждения этих фактов?

– Нет, – повторил Блэкберн. – Я уверен, что нет.

– Ну и пусть тогда угрожает… Так на чем вы с Сандерсом сговорились?

– Мы дали ему время до завтрашнего утра, и он должен выбрать: или вернуться на работу, или убираться прочь.

– Вот и правильно, – похвалил Гарвин. – А если серьезно: что у нас на него есть?

– Мы работаем над уголовным обвинением, – сказал Блэкберн. – Пока рано еще говорить что‑нибудь определённое, но я думаю, что перспектива есть.

– А что насчет женщин?

– Никаких записей в архивах не сохранилось. Я знаю, что пару лет назад Сандерс трахнул одну из своих секретарш, но в компьютере соответствующей записи не нашли. Я думаю, что он сам ее стер.

– Каким образом? Мы же заблокировали для него доступ в базу данных.

– Наверное, позаботился об этом раньше. Он мужик головастый.

– Да на кой черт ему нужно было заботиться об этом раньше, Фил? Он никак не мог ожидать, что дело так обернется.

– Я знаю, но записей все равно найти нельзя. – Блэкберн сделал паузу. – Боб, я полагаю, что нам нужно перенести пресс‑конференцию.

– На какое время?

– На завтра, на середину дня.

– Неплохая мысль, – согласился Гарвин. – Я это устрою. И даже пораньше – часов на двенадцать. Утром прилетает Джон Марден; – напомнил он, имея в виду главного управляющего «Конли‑Уайт». – Как раз кстати.

– Сандерс рассчитывает мотать нам нервы до пятницы, – пояснил Блэкберн, – а мы нанесем контрудар. Пока он полностью изолирован: в базу данных фирмы он войти не может, данных от «Конрада» или еще откуда‑нибудь он тоже получить не может. Маловероятно, что завтра до полудня он сможет отыскать что‑нибудь для нас нежелательное.

– Отлично, – сказал Гарвин. – А что там с журналисткой?

– Думаю, что в пятницу она напечатает очередную статью, – сказал Блэкберн. – Не знаю откуда, но она уже все знает и не сможет удержаться от того, чтобы не смешать Сандерса с дерьмом – уж больно историйка интересная. А когда она это сделает – Сандерс покойник.

– Вот и хорошо, – закончил разговор Гарвин.

* * *

Мередит Джонсон вышла из лифта, остановившегося на пятом этаже, и тут же наткнулась на Эда Николса.

– Нам недоставало вас на утренних совещаниях, – сказал Николс.

– К сожалению, нужно было решить кое‑какие вопросы, – ответила она.

– Могу ли я знать, какие именно?

– О, – сказала она, – это просто скучно: так, технические детали, касающиеся налоговых льгот в Ирландии.