– Конечно, дорогая. Не беспокойся ни о чем. Ты дочь Деклана. Это делает тебя практически членом семьи. – Президент Слоан ласково ей улыбнулась. Протянув руку, она коснулась пряди заметно удлиненных волос Амелии. – Я ведь обещала, что мой стилист приведет все в норму?

Только ничего нормального не было. И уже никогда не будет. Амелия потрогала новые наращенные волосы, уложенные в гладкий белокурый локон длиной до талии. Хотя она носила такую длину почти всю жизнь, сейчас волосы казались ей совсем чужими. Она привыкла к легкости короткой стрижки, к свежему воздуху на шее, к свободе, когда не нужно заботиться об уходе и прическе.

Теперь же волосы казались Амелии грузом на плечах, тяжестью, давящей на череп. Напоминание о том, что отец контролирует ее жизнь. Она не хотела этого. Но отец добился своего. Она стиснула зубы и терпела, потому что в конце концов у нее просто не осталось выбора. Ее предпочтения в прическе мало что значили по сравнению с важностью миссии. Когда ты среди волков…

Теперь Амелия не сводила взгляда с Харпер. Она едва ощущала, как горячая вода льется на ее руки.

– Мика и Сайлас в безопасности?

– Не поднимай голову, – пробормотала Харпер, опуская взгляд. – Чтобы камера сверху не прочитала по нашим губам. И да, они в безопасности. Они с нашими людьми.

Амелия почувствовала огромное облегчение.

– Слава богу. Где они? Что происходит?

– Я могу поделиться только тем, что тебе нужно знать. – Харпер прижалась ближе к Амелии и протянула ей какой то предмет под столешницей. – Это флешка со встроенной камерой и микрофоном. Она позволяет вести запись. Если нужно, может парить, или ее можно спрятать в каком нибудь растении.

– Для чего это?

– Нам нужно, чтобы ты заставила своего отца признаться в разработке вируса «Гидры».

Амелия задохнулась.

– Что?

– Доказательств не будет, если он не признается. Добейся от него признания, и мы покажем его всем в Убежище. Тео надеется, что жители сами выступят против Коалиции.

Ледяной страх сковал позвоночник Амелии. Во рту пересохло.

– Он не сделает этого. Он признался на «Гранд Вояджере», но только под дулом пистолета. Отец никогда не скажет мне правду.

– Я знаю, это трудно, – мягко проговорила Харпер. – И опасно. Но у нас есть шанс избежать кровопролития и получить то, что мы хотим.

– Но я собираюсь украсть лекарство и переправить его контрабандой…

– Разве это не еще опаснее, чем то, что мы просим тебя сделать сейчас?

Амелия резко замолчала. Конечно, Харпер права. Но от одной мысли о противостоянии с отцом по ее телу побежали мурашки ужаса.

Перед глазами промелькнули картинки с капитанского мостика «Гранд Вояджера»: Симеон прижимает дуло пистолета к ее виску, Симеон бьет ее ногами и руками, ее тело сотрясают взрывы мучительной боли. И ее отец, привязанный к капитанскому креслу, в синяках и крови, но упорно не желающий подчиниться террористам – ни ради жены, ни ради дочери.

– Ты не понимаешь, – прошептала она. – Я не тот человек, который нужен для этого…

– Ты – единственный человек, который у нас есть. – Харпер вложила ей в руки флешку, а затем накрыла своей ладонью руку Амелии. – Мы зависим от тебя.

У Амелии не было выбора. Она знала это. И понимала, что так будет правильно. Сделав глубокий вдох, она кивнула.

Харпер выпрямилась и отступила назад. На ее лице застыл скучающий взгляд, а сама она сложила руки перед животом.

Амелия молча позволила Харпер проводить ее обратно в палату. По дороге она оступилась. Харпер ее поддержала.

– Вы в порядке, мисс?

– Да, все хорошо.

Но она была не в порядке.