– Хорошо, – выдавила Корэйн, протягивая руки вперед.

Меч – искусно выкованный и хорошо сохранившийся – оказался легче, чем она предполагала. «Я никогда раньше не держала в руках меча, – рассеянно думала она. – Пиратский длинный нож и топор не в счет. Это меч героя. – Она прищурилась. – Павшего героя».

Несмотря на то, что в комнате было жарко, меч оставался прохладным, как будто его только что вынули из реки или океана – либо достали из ночного неба, где он покоился среди звезд. Ее любопытство снова распахнуло свои жадные челюсти. Она начала медленно вынимать клинок из ножен – сначала на дюйм, потом еще на один. На стали, сияющей в отблесках пламени камина, виднелась гравировка – узор из символов, отдаленно напоминавших буквы. На мгновение Корэйн показалось, что она может расшифровать эту надпись. Немного айбалийского, чуть-чуть кейсанского, а вот здесь сискарийская петелька – но нет. Язык Древнего Кора был утрачен, подобно самой империи, подобно ее отцу. Она вложила клинок обратно в ножны. Сталь засвистела, а ее сердце пронзила острая боль.

Корэйн обхватила ладонями рукоять, и ей показалось, что она заполнила собой тень погибшего человека.

– Значит, отряд Соратников продолжает свое существование, – сказал Эндри, снова переводя взгляд на Дома. Юноша сжал зубы, и его лицо потеряло обычную мягкость. – Мы не потерпели поражение, а просто не успели довести нашу миссию до конца.

Корэйн давно сбилась со счета, как часто Дом искривлял губу, принимая угрюмый вид. Но сейчас он определенно превзошел самого себя.

– В каком-то смысле, – растерянно произнес он. – Нас осталось двое.

– Трое, – исправила его Корэйн – неожиданно даже для самой себя. Она отчаянно заморгала. «Будь храброй, будь сильной», – приказала она сама себе, хотя не ощущала ни того, ни другого. Она вздернула подбородок и постаралась вспомнить, каким властным, решительным голосом говорила ее мать, стоя на палубе своего корабля. – Теперь нас трое.

Дом смотрел на нее пристальным взглядом, в котором плескалась печаль. Корэйн не знала, чего ей хочется больше: обнять его или дать пощечину.

– Хорошо, – тихо произнес он.

Как будто это не то, чего он хотел с самого начала. Не то, зачем он искал меня и о чем просил. Корэйн сжала зубы. «Я здесь, потому что вы привели меня сюда, – думала она. – Могли бы хотя бы притвориться, что тем самым не приговорили меня к смерти».

– Уверен, что вскоре нас станет больше, – продолжил Эндри, взволнованно вскочив на ноги. Он начал расхаживать по гостиной, заполняя ее звенящей, живой энергией, которую не могли погасить никакие обстоятельства. – Я говорил с королевой, но она ничего не предприняла. Однако сейчас, когда рядом со мной вы, милорд, и вы, миледи, – он кивнул им обоим, не замедляя шага, – у нее не будет выбора. Королева Эрида пойдет на что угодно, чтобы защитить свое королевство. Она не допустит, чтобы ее страну растоптал сапог Таристана.

Эндри замер перед висевшим на стене щитом – старым, с зазубринами по краям и с синей звездой на сером фоне, которая была рассечена пополам длинной трещиной. Оруженосец смотрел на него так же, как жрец смотрит на свои иконы и алтари. У Корэйн защемило сердце, когда она вдруг поняла, что не видела в этих покоях ни одной вещи, которая могла бы принадлежать отцу Эндри. Она снова подняла взгляд на расколотый щит и мальчика, стоявшего перед ним.

«Мы с ним чем-то похожи».

– Разумеется, я вам помогу, – сказал Эндри, заставляя себя отойти от щита. – Сначала мне нужно отвезти маму в Нконабо, где она будет в безопасности, но я сразу же вернусь.