– Хорошо, – отозвалась Корэйн, хотя не представляла, кто такой Перси, и не имела ни малейшего желания его искать.

Она пошла назад по коридору, чувствуя, как волнение отпускает ее, и лишь тогда обнаружила, что Дом и Сораса уже стоят на другой стороне аркады. Они успели проскользнуть мимо, не замеченные ни служанками, ни даже самой Корэйн. Сораса ткнула пальцем себе за плечо, беззвучно шевеля губами. «Сюда».

Дамская башня пустовала: то ли ее обитатели спали, то ли пировали, то ли занимались придворными интригами. Судя по тому, что сказали служанки, на утро было запланировано какое-то важное событие.

Корэйн не имела ни малейшего понятия о том, как выглядит король Макрус, но Сораса уверенно вела их вперед. Наконец они увидели портрет мужчины с горбатой спиной и покрытой пятнами кожей, скорее напоминавшего не короля, а тролля. «Обычно художники приукрашивают действительность в своих работах», – подумала Корэйн, скользнув взглядом по пыльной картине. Она не могла вообразить, насколько уродлив был этот человек в жизни.

Картина висела неподалеку от двери, которая вела в комнаты Трелландов. Корэйн и ее спутники ускорили шаг, как будто боялись, что в последнее мгновение что-нибудь помешает им достичь цели.

Корэйн ощущала себя странно, как будто ее дух отделился от тела и наблюдал за ней со стороны. Все происходящее казалось нереальным – даже затхлый запах коридора, мягкий ковер под ее сапогами и каменная стена, холодившая пальцы. Корэйн сделала глубокий вдох и моргнула. Ей всерьез казалось, что она вот-вот проснется в своей кровати в Лемарте и услышит, как Кастио готовит завтрак в соседней комнате. «Это просто еще один сон. Отец, дядя, сорванное Веретено, Древний и убийца. Все они растворятся в утреннем свете, стоит мне лишь открыть глаза».

Но мир оставался незыблемым и настаивал на том, чтобы его видели и ощущали. Не было никакой возможности притвориться, что он не существует.

Корэйн пристально смотрела на дверь.

Дом пристально смотрел на дверь.

Наконец они нерешительно переглянулись, не в силах пошевелиться. Взгляды черных и зеленых глаз встретились, словно железо и изумруд. Корэйн и Домакриана разделяли долгие столетия, но в это мгновение они были похожи друг на друга: два существа, в ужасе застывшие на краю неизвестности.

Что делать, если меча здесь нет?

Что делать, если меч здесь?

– Наверное, нужно постучать? – выдавила Корэйн. У нее внезапно пересохло в горле.

– Да, – глухо отозвался Дом. – Сарн… – добавил он, оглядываясь через плечо.

За его спиной никого не было. В свете факелов не виднелось женщины в неприметном плаще, натянутом на горло и обнажавшем лишь одну татуировку.

Сораса Сарн из гильдии Амхара исчезла, не оставив за собой следа, как будто ее никогда не существовало.

Ее отсутствие разожгло в сердце Дома пламя, мгновенно испепелившее его страх. Древний несколько раз ударил кулаком по двери.

– Да услышит меня Эктхейд, – прошипел он, обращаясь к неизвестному Корэйн богу. – Пусть туннели обрушатся на ее преступную голову.

Когда в замке повернулся ключ, к горлу Корэйн подступила тошнота. Дверь распахнулась, и на пороге появился молодой человек. Тошнота усилилась.

Он оказался высоким и мускулистым, но все же очень юным, только привыкающим к своему телу. Его гладкая, словно отполированный янтарь, кожа отдавала теплым свечением. Черные волосы были коротко подстрижены для удобства, а на подбородке виднелась тень щетины – первые попытки мальчика отрастить бороду. Это не мог быть никто иной, кроме оруженосца Эндри Трелланда, выжившего во время сражения у храма, в котором пало столько великих воинов. Корэйн почему-то представляла его взрослым рыцарем, таким же, как и остальные.