– Вы пришли поговорить о Веретене, – резко произнесла королева. Выражение ее лица не изменилось, но из него испарились вся мягкость и доброта. Теперь оно было исполнено решимости и неподвижно, словно камень. Сложно было поверить, что настолько юная девушка способна принять такой строгий вид.

– Я дважды слышала эту историю из уст Эндри Трелланда. Что ж, могу послушать и вашу версию.

«О нет. Она совсем не глупа».

Дом приподнял подбородок.

– Я Домакриан, принц Айоны, сын Утраченного Глориана. Один из тех, кого вы называете Древними. Ваши рыцари ответили на зов моей тети, правительницы Айоны. Они пали на моих глазах во время битвы у храма, в котором горит Веретено. Я лично видел войско, явившееся из сожженного мира. – Слова вылетали из его рта быстро и отрывисто. – Все, что сказал вам Трелланд, чистая правда, и вам нельзя терять ни минуты того времени, которое у нас осталось. Я всем сердцем надеюсь, что еще не слишком поздно и мы успеем остановить Таристана из Древнего Кора.

Корэйн поморщилась, услышав яростное негодование, которым были исполнены слова Древнего. Хоть Дом и был бессмертным принцем, Эрида являлась королевой. Более того, они нуждались в ее помощи, как ни в чьей другой. Корэйн приготовилась к неизбежному – к возражениям и отказу.

Ни того ни другого не последовало.

Эрида кивнула Дому, снова сложив руки на груди. На ее пальце сверкал рубин размером с виноградину.

– А кто вы такая? – спросила она, переводя на Корэйн взгляд сапфировых глаз. – Вы тоже выжили в той битве?

– Меня там не было, Ваше Величество, – проговорила Корэйн.

Меч холодил ей спину, высасывая тепло из ее плоти. Какой-то части ее существа хотелось бы скинуть его на пол и отдать кому-нибудь, кто подходил бы на роль спасителя мира лучше ее. Дому, Эриде или даже тому же Эндри.

Однако другая ее часть – неведомая ей самой, но растущая с каждым новым днем – никогда не собиралась расставаться с этим мечом.

– У храма, где горит Веретено, был мой отец, – продолжила она, стараясь придать себе печальный вид, чтобы почтить память человека, которого не встречала ни разу в жизни. Лицо Эриды едва заметно вытянулось. – Кортаэль из Древнего Кора. В его жилах текла Веретенная кровь, позволявшая ему открывать – или закрывать – любое Веретено, которое только существует.

Королева оглядела Корэйн округлившимися глазами. «Чувствует ли она во мне отзвуки Веретена, дрожь чего-то утраченного и удаленного? Или я выгляжу так же неуместно, как себя ощущаю?»

– Так, значит, это и ваша кровь тоже, – наконец проговорила Эрида стальным голосом. – Вы обладаете такой же силой. Вы можете все исправить.

Корэйн лишь пожала плечами.

– В этом и заключается наш план.

Круглая комната, в которой они находились, была как будто создана для того, чтобы по ней расхаживать. Королева принялась мерить ее шагами, медленно, словно философ, блуждающий по библиотеке в поисках ответов. Ее бледные щеки загорелись.

– У Таристана есть целая армия, и пусть вы трое производите впечатление славных воинов, я сомневаюсь, что вы сможете дать ему отпор в одиночку.

– Не сможем, Ваше Величество, – согласилась Корэйн. Ей хотелось представить королеве какое-нибудь доказательство – нечто более веское, чем израненное лицо Дома или рассказ Эндри. – Я видела лишь тень этого войска, но даже этого зрелища было достаточно.

– Значит, от меня зависит судьба всего мира. – Эрида вздернула подбородок, встав у камина, где горел слабый огонь, и повернувшись к ним в профиль.