– Перебрал? С Анюткой и Катькой? – проявил осведомленность Руслан и лукаво, понимающе подмигнул. На немой вопрос, отразившийся на лице отца, пояснил: – Тукан видел, как ты их вчера в свой «мерс» сажал. – Открыв встроенный за декоративной картиной бар, главарь зондеркоманды казино извлек два пузатых стакана и бутылку виски. Плеснул в каждый стакан на два пальца, один протянул маявшемуся отцу.

 Флоренский опустил ноги на пол, накатил шотландскую самогонку одним махом, подождал, пока Руслан снова нальет, пригубил напиток и сказал:

 – Теперь непосредственно о доске. Думаю, по законам военной тактики, прежде чем наносить решающий удар с прикрытием с воздуха, нужно провести артиллерийскую подготовку. Не понимаешь? Раскладываю по полкам. За несколько дней до инсценировки сатанинского шабаша нужно, чтобы некий лохматый отморозок ворвался в Троицкий храм и попытался осквернить икону. С учетом наличия бронированного стекла. Пусть шмальнет по доске из пушки и смоется. Народные массы и попы в глубине души только ручки потирать будут – дескать, какие мы предусмотрительные, не пожадничали, отмаксали за «саркофаг». Такая тема. Справишься?

 – Дык пусть Спиногрыз и идет, – скривил губы в презрительной усмешке Руслан. – Пукалка мелкокалиберная у него есть. Внешность тоже подходящая. Переоденется, паричок накинет – и вперед, Америка! – Заметив строгий взгляд отца, Флоренский-младший добавил: – Будь спок, я проконтролирую.

 – Едем дальше. Кто будет мочить ментов из дежурного наряда ППС, который, по договору с попами, по ночам у храма пасется?

 – Я и замочу, – неожиданно сказал Руслан.

 По спине Флоренского пробежал и исчез холодок. Он знал, что сын и боевики, выполняя отданные им конфиденциальные распоряжения, порой бывали жестоки до крайности. Случались и смертельные исходы. Без них никак. Но те изменения, которые Флоренский-старший наблюдал в психике Руслана, полгода назад с огромным трудом бросившего употреблять наркотики, ему явно не нравились. Складывалось впечатление, что недостаток кайфа сын пытается компенсировать запредельными дозами адреналина, которые выбрасывает в кровь организм во время сильнейших возбуждений. А что может быть круче, чем умышленное, заранее просчитанное убийство? Наверное, только страх собственной смерти…

 – Как француз? – покончив с остатками виски, поинтересовался Руслан. – Рвет и мечет?

 – Отнюдь, – мотнул головой Треф. – Терпеливо выжидает. Я дал распоряжение Лакину поставить за ним наружку. Ничего выдающегося пока не обнаружено. Живет в гостинице «Прибалтийская». Даже на экскурсии записывается. Раз в три дня звонит мне. Кстати, надо будет сегодня ему сообщить, что скоро финал. Пусть Боярофф готовит оставшиеся восемьсот штук.

 – Моя доля – сто пятьдесят, – напомнил Руслан.

 – Схаваешь, сынок, – с улыбкой успокоил Леонид Александрович. – Только не облажайся со спектаклем, тогда проскочим.

 – А меня больше Тихий беспокоит. Чует моя задница, без подлянки не обойдется. На бабки уж точно по полной раскрутит. Сколько он себе залупил за копии и спецов?

 Вместо ответа босс «Полярной звезды» только тяжело вздохнул и сделал неопределенный жест рукой.

 – Я же говорил! – фыркнул Руслан. – Ничего, придет время, откинет дедушка копыта. А с Бульдогом и его пробитками мы что-нибудь придумаем. ОМОНу их скормим!

 – Об таких ребят с кондачка даже ОМОН может зубы обломать, – задумчиво вздохнул Треф.