В Комитете по охране окружающей среды отчет приняли не сразу, нашлись умные головы, которые принялись уточнять энергозатраты на каждую единицу переработанной души и вид топлива, который для этих целей используется. Пару часов Даосова гоняли по этажам комитета, благо, что их было целых девять, потом все же сжалились и отпустили восвояси. В «Мистерию жизни» Даосов прибыл ближе к обеду.

Леночка на своем рабочем месте пудрила носик. Читать журналы ей, видимо, надоело, и она занялась личным туалетом. Занималась она этим обстоятельно, внимательно разглядывая себя в зеркало. Судя по ее улыбке, Елена Владимировна себе нравилась. На звонивший телефон она не обращала никакого внимания, как рыбак, увлеченный поклевкой, не обращает внимание на жужжащего над ухом комара. Заметив Даосова, Леночка покраснела, ловко бросила косметичку в сумочку и схватила трубку. Некоторое время она внимательно слушала собеседника, счастливая улыбка ее стала растерянной, она подняла на своего директора глаза и протянула ему трубку.

– Это вас. Областной губернатор… как его… Жухрай! А вот это было уже серьезно. Ну посудите сами, часто ли на скромного предпринимателя у нас обращают внимание руководители городов и областей? Да кабы не нужда, они бы в сторону этого предпринимателя и не чихнули. А тут вдвоем обхаживать начали. С мэром все было более или менее ясно, человек к власти рвался, потому и помощи у реинкарнатора искал. Губернатору, известное дело, власть эту хотелось удержать. Надо было только встретиться с ним и узнать, чего губернатор хочет. Тоже, наверное, до даосовских запасов добраться мечтает! А ведь одного они не поймут, эти руководящие идиоты, ну никак не мог им помочь Борис Романович, ему эта помощь таким боком вышла бы, что всю оставшуюся жизнь (да и после – тоже) реинкарнатор жалел бы о содеянном. А тут еще и лама в Царицын приехал! Не дай Будда, ему что‑то известно станет!

Но не брать трубку, на другом конце которой томился губернатор, было просто неприлично.

– Алло, – сказал Борис Романович. – Даосов слушает! В трубке начальственно кашлянули.

– Борис Романович? – сказал густым голосом губернатор. – Здравствуйте, здравствуйте! Не буду томить вас, Борис Романович, возьму, как говорится, быка за рога. Вот узнал, что у нас такой выдающийся человек в области имеется, захотел с вами встретиться, о жизни поговорить. Вы сегодня свободны?

Так всегда и бывает. Начальство не интересуется, есть ли у подчиненного или зависимого от него лица какие‑нибудь дела, начальство всегда интересуется, когда оно его может увидеть. Даосов на рельсы готов был лечь, что Жухрай ожидает от него совершенно очевидной реакции: «Да что вы, Иван Николаевич! Конечно же, свободен! Куда я должен подъехать и во сколько? Одну минуточку, Иван Николаевич, записываю!»

Даосов помедлил, оценивая ситуацию, но губернатора разочаровывать не стал.

В назначенное время он уже входил в кабинет. Иван Николаевич Жухрай сидел в своем кресле. Кресло было специально немного приподнято над полом, поэтому сидящий рядом человек от этого казался ниже и значительно мельче губернатора.

– Водички? – спросил Иван Николаевич радушно. – Или предпочитаете пивка? Даосов вежливо отказался.

Губернатор недружелюбно посопел, положил большие руки на стол и, исподлобья поглядывая на реинкарнатора, начал излагать свою просьбу.