– Что, черт побери, вы пытаетесь нам доказать, Гамильтон? Что вы такой выносливый, а мы, городские жители, никуда не годимся? Ради бога, давайте сделаем привал. Ведь один час передышки не сможет нас убить?

– Нет. Но хорена могут.

– Как? Вы же сказали, что их территория на правом берегу!

– Верно. Но не забывайте, мы убили шестерых их соплеменников. Эти люди очень мстительны. Я почти не сомневаюсь, что они переправятся через реку и пойдут по нашим следам. Быть может, уже сотни их подобрались к нам совсем близко и только и ждут, когда можно будет пустить в ход духовые ружья. А мы даже знать ничего не будем, пока не станет уже поздно.

По‑видимому, Смит обладал запасами силы и выносливости, о которых и не подозревал. Он торопливо двинулся дальше.

* * *

К вечеру они вышли на небольшую, сильно заболоченную поляну. Большинство участников экспедиции не шли, а еле волочили ноги.

– Ну, достаточно, – сказал Гамильтон. – Сделаем привал.

С наступлением сумерек лес словно ожил. Он наполнился разнообразными звуками. В основном это были птицы: обычные попугаи, попугаи ара, длиннохвостые попугаи. Но здесь присутствовали и животные. Визжали обезьяны, мычали лягушки‑быки, а время от времени из глубины леса доносился приглушенный рев ягуара.

Везде росли ползучие растения – лианы, орхидеи‑паразиты, а поляна была покрыта экзотическими цветами самых невероятных оттенков. Влажный тяжелый воздух был пропитан миазмами. Жара изматывала, давила и лишала воли. Под ногами хлюпала вязкая, липкая зловонная грязь.

Все, даже Гамильтон, с облегчением рухнули на те немногие участки твердой земли, которые удалось отыскать. Над рекой, чуть выше верхушек деревьев, неподвижно зависли в воздухе несколько птиц с огромным размахом крыльев.

– Что это за жуткие создания? – спросила Мария.

– Урубы, – ответил Гамильтон. – Амазонские грифы. Похоже, они что‑то высматривают.

Мария поежилась. Все с опасением посмотрели на грифов.

– Да, выбор бедноват, – продолжал Гамильтон. – Котлы для варки, охотники за головами или грифы. Кстати, о котле: немного свежего мяса нам бы не помешало. Из местной фауны особенно вкусны курасо – это что‑то вроде дикой индейки, – броненосцы и дикие кабаны. Наварро!

– Я тоже пойду, – вызвался Рамон.

– Ты останешься, Рамон. Пожалуйста, прояви благоразумие. Кто‑то ведь должен позаботиться об этих беднягах.

– Вы имеете в виду, последить за нами, – с вызовом сказал Трейси.

– Не представляю, какую глупость вы могли бы здесь совершить.

– А ваш рюкзак?

– Не понимаю.

– Кажется, Хеффнер в нем что‑то нашел, прежде чем вы его убили.

Рамон перебил его:

– Прежде чем мистер Хеффнер встретил свой несчастливый конец, хотели вы сказать.

Гамильтон внимательно посмотрел на Трейси, повернулся и пошел в лес в сопровождении Наварро. Менее чем через двести метров от лагеря Гамильтон остановил своего спутника, дотронувшись до него рукой, и указал вперед. В сорока метрах от них стоял квиексада, самый свирепый дикий кабан в мире. Эти животные были настолько лишены чувства страха, что иногда вторгались целыми стадами в небольшие города, заставляя жителей прятаться по домам.

– Вот и наш ужин! – сказал Гамильтон.

Наварро кивнул и поднял ружье. Как всегда, ему было достаточно одного выстрела. Они направились к мертвому животному, но резко остановились. Неожиданно перед ними появилось стадо из трех‑четырех десятков квиексада, вышедших из леса. Кабаны остановились, скребя копытами землю, потом снова двинулись вперед. Их намерения было нетрудно угадать.

В амазонских джунглях только у деревьев, растущих по берегам рек, есть ветви, поскольку только сюда проникает солнце.