Даниэль посмотрел на Мерси. Она увидела в его глазах озорные искорки. Немного помолчав, он парировал:

– Она очаровательна в любой одежде. Голубой – ее цвет, он подходит к ее глазам. Ты хочешь себе такую ткань на платье, дорогая?

– Мы можем себе это позволить? – Мерси отвернулась, чтобы он не заметил, как она покраснела от удовольствия.

– Думаю, что я могу потратить несколько монет на новое платье для своей жены, – спокойно произнес Даниэль.

Мерси не отрывала от него глаз. Его жена! Если бы так было на самом деле! Его глаза дразнили ее, и она удивилась, как он не догадывается о ее чувствах.

– Спасибо, дорогой, – стараясь быть спокойной, ответила она. – В этом году ты уже подарил мне шесть новых платьев, но если тебе так хочется, я не возражаю. Купи мне ткани еще на одно платье и капор.

Мерси взяла с полки отрез материи и принесла его к прилавку. Ее глаза сияли.

– Женщинам всегда мало, – продолжал начатую тему Даниэль. – Подари им платье, так они захотят и капор к нему. Подари им чулки, они тут же захотят туфли.

Продавец отрезал большой кусок материи, завернул его и перевязал бечевкой. Заплатив за покупки, они со смехом вышли из магазина.

– Я заплачу за ткань, Даниэль, – сказала Мерси, когда они подошли к фургону.

– Это подарок. А если будешь плохо себя вести, то я отберу его и попрошу Розу сшить мне рубашку, – он счастливо засмеялся, и ее сердце наполнилось радостью.

* * *

Солнце стояло прямо над ними, когда они пересекли на пароме Огайо и повернули на юго-восток, куда указывали Ленни и Берни. У братьев заметно улучшилось настроение: впереди земли Кентукки. Они, казалось, уже больше не боялись, что Даниэль надумает повернуть на юг. Когда фургон оказался на открытой местности, братья отъехали на четверть мили вперед.

– Послезавтра в это время мы будем дома, – сказал Берни.

– Если бы мы были одни, то добрались бы до дома завтра к ночи. А к полудню были бы уже на Мад Крик.

– Надеясь, что Ма... еще не покинула нас.

– Я тоже надеюсь.

– Что мы будем делать с Эстер и этим парнем, Ленни? Я даже боюсь подумать, что скажут Ма и Ход с Байтом. Они обалдеют, если узнают.

– Другой мужчина не женится на ней.

– Конечно! – Берни заерзал на муле, чтобы взглянуть на своего брата. – В той комнате была только одна кровать, Ленни. Я увидел это, заглянув в окно.

– Какое это имеет значение, хотя бы там была и дюжина кроватей. Ни один мужчина, оставшись наедине с красивой женщиной, не сможет не позабавиться с ней. Этот парень ничем не отличается от парней в Мад Крике. Любой из наших не смог бы удержаться. Гид порхал бы над такой девкой, как муха над сахаром. Эстер очень красивая. В ее лице нет никаких изъянов, и все зубы целы.

– Мы можем им ничего не рассказывать.

– Я никогда не обманывал Ма. Она это сразу поймет. Да и этот Фелпс не отпустит Эстер. И что мы будем делать, если она приедет с животом, как бочка из-под виски? Сможем ли мы тогда сказать, что ничего не знали? Ход и Байт скажут, что мы не доглядели за сестрой. Мы поставим себя в очень скверное положение, если пустим все на самотек.

– Мы не можем убить его. Сестра все расскажет, – сказал Берни.

– Думаю, что ты прав. Но надо что-то делать, прежде чем мы приедем домой.

– Что?

– Я знаю что. Надо только придумать, как.

– Им не понравится то, что мы сделаем.

– Но, Лен, а что если этот парень не захочет?

– Мы сделаем так, что он захочет.

* * *

В сумерках они разбили лагерь.