Элберет ждал его, прохаживаясь вокруг маленького фонтана. Утро было хмурым, должно быть к полудню польет дождь. Хмурым был и Элберет, молодой американец пытался совладать с душевной бурей, но терпел фиаско на глазах у своего старшего знакомого.

- Что же стряслось с вами? У меня чувство, что вы не с кем не смогли поделиться своими терзаниями, - сказал Арнольд, тем самым, предлагая излить душу.

- Что вы. Я не смею. Это семейные неприятности. Было бы некрасиво с моей стороны жаловаться вам. Вы станете меня презирать. - Он подумал. - А может, и нет. Возможно вы, и только вы в этот момент можете меня понять.

Он нервно снял перчатки. Арнольду показалось, что он сейчас швырнет их на тротуар.

- Я хоть вам посторонний, но без труда догадался, что у вас был не просто неприятный разговор со старшим братом, господином Макензи. Вы родные братья?

- Наши отцы - родные братья. Мой отец покинул этот мир четыре года назад, назначив Грегуара распоряжаться деньгами нашей семьи, поскольку моя мать крайне несведуща в денежных делах, а у Грэга подлинный талант зарабатывать деньги на всем. Я завишу от его воли, пока не стану совершеннолетним. Это будто бы дает ему право диктовать мне, каким мне становиться. Я никогда ему не возражал. Но я не могу позволить рушить мои мечты. После знакомства с вами и профессором Хофманом, я понял, как благородна жизнь исследователя, как много труда нужно вложить в открытие, каков должен быть человек, не измеряющий достижения выгодой.

- А в чем же будет моя помощь? Чем я, скромный исследователь, могу помочь вам, кроме примера?

- Покажите мне свитки? Сегодня утром я получил упрек в том, что шагу не могу сделать без кузена, что в своей жизни не совершил ни единого по настоящему мужского поступка. Пусть Рагнар и граф сами ищут пути к тому, чтобы их посмотреть. Если с вашей помощью я увижу их, сам, без покровительства кузена и его друзей, ради своего интереса к науке, это было бы подлинно мужским поступком? Или вы сочтете, мою просьбу мальчишеским самоутверждением?

Арнольд улыбнулся. Это не более чем самоутверждение, но как не поощрить такой порыв. Бедный мальчик.

- Вы спрашивали, знаю ли я латынь? Достаточно, чтобы сделать для вас перевод на любой из пяти языков, которые я знаю, - твердо заявил Элберет.

- Хорошо. Я могу заниматься в императорской библиотеке по средам. Сегодня пятница. Во вторник, я сообщу вам, смогу ли взять вас с собой.

Мрачное лицо Элберета, наконец-то, просияло.

- У меня нынче есть часа три-четыре, я к вашим услугам, - с готовностью сказал он.

В университете Арнольд отвел Элберета в библиотеку. Библиотекарь долго выслушивал Арнольда, кивал, потом внимательно разглядывал незнакомца, спутника Арнольда Шпитса. Его кивок был вялым и ничего не обещающим. Минут пятнадцать спустя, Элберета вывели из большого зала библиотеки, проводили сначала по большой галерее с арочным потолком, потом через анфиладу комнат, его путешествие закончилось в запаснике библиотеки, в небольшой тихой квадратной комнатке. Служитель под руководством Арнольда разложил перед юношей две стопки книг, стопку чистой бумаги, карандаши, чернильницу и перья.

- Это словари, - пояснил Арнольд, если ваших знаний окажется недостаточно. Он открыл папку, которую держал в руках библиотекарь. - Этот лист необычайно старый. Осторожно, я поручился, что вы аккуратны. Если вам удастся перевести его до моего возвращения, то загляните в ту дверь и попросите господина Гаука дать вам еще работы. Удачи, мой молодой ассистент.

Библиотекарь какое-то время находился в комнате, наблюдая, что станет делать юноша с библиотечным артефактом. Молодой человек не сидел за столом, а встал, снял пиджак, закатал рукава сорочки и склонился над свитком. Потом достал из кармана пенсне, нацепил на нос и, придерживая их, стал изучать лист на латыни.

- Какого века этот документ? - спросил юноша у библиотекаря.