Оля взмолилась, чтобы пришла графиня Шеховская, и этот разговор прекратился.

- Ваша светлость, я вас не понимаю и не желаю понимать. Я предана своему жениху. Я. Я уже отдала свою руку ему.

- Можно быть преданным Богу или своим родным, - намекнула баронесса. - И вы сказали руку, но не сказали сердце. Милая моя, поверьте опытной женщине, я в браке двадцать семь лет. Вы можете стать несчастной из-за своей преданности. Сейчас другое время и девушке дозволено выбирать свою судьбу.

- Да с чего вы взяли, что я его не люблю? - прошипела Ольга, не скрывая обиду и досаду, покраснев уже всерьез, готовая убежать от этой наглой тетки.

- Мне было довольно понаблюдать за вами один вечер. Будет справедливо заметить, что он питает к вам лучшие чувства, но вы словно спящая под зимним покровом, холодны и безучастны к его знакам внимания.

- Я не понимаю к чему весь этот разговор. Если уж говорить о свободе женщины, которую вы проповедуете, то если мой брак вдруг обернется ошибкой, то я попросту попрошу развод.

Матильда улыбнулась ей улыбкой матери.

- Да. Развод, - твердо заявила Ольга, став вдруг Хельгой Карлсон, девушкой, которая приехала в Вену спасать свой будущий брак. - Элизабет уже разводилась однажды. Так что у меня есть живой пример.

Матильда фон Лейдендорф вздернула вверх свои темные брови и скосилась.

Ольга похолодела. Верх неприличия выдавать подобные секреты посторонним. Что на нее нашло?

- Элизабет? - переспросила Матильда фон Лейдендорф.

Ольга не знала, что ответить.

- Простите, я вас слишком мало знаю, чтобы обсуждать подобные вещи. Вы оскорбили меня, - выдохнула она.

Матильда лишь повела плечами.

- Я только сказала правду.

Ольге захотелось в ответ припечатать ее так же, глупостью Теодора или их безденежьем, но здравый смысл взял верх. Она напомнила себе, что эта женщина представляет для них ценность. Пока.

Без одной минуты два в кафе не вошла, а впорхнула Элизабет, окутанная мехом горжетки и облаком аромата духов. Ее наряд был не слишком повседневным, и она тут же привлекла внимание официантов, как заправская кокетка, раздавая милые улыбки.

Ольга, взволнованная предыдущим разговором посмотрела на нее, как на нечто неестественное в этой обстановке.

Элизабет подождала, пока официант пододвинет для нее стул, уселась и поблагодарила его.

- Что будете заказывать? - спросил он у дам.

- Китайский чай и кусочек "Захера", он у вас есть? - спросила Элизабет.

- Конечно, фройляйн, - кивнул ей официант.

И Элизабет к удивлению Матильды не поправила официанта, указав свое замужнее положение. Обручального кольца на пальце Элизабет не оказалось, потому внимательный официант и обратился к ней таким образом.

- Мне кофе по-турецки и пирожное со взбитыми сливками, - сказала Матильда почти машинально.

- А мне просто чашечку английского чая, - сказала Хельга.

- Какой сорт, фройляйн желает? - уточнил официант.

Хельга запнулась.

- Эрл Грей, - ответила за Хельгу Элизабет. - Не слишком крепкий.

Он кивнул и удалился.

- Вы о чем-то спорили. Я видела вас через стекло витрины, - прищуривая темные глазки и, поправляя волосы, заметила Элизабет. - Хельга дуется. Госпожа баронесса, что тут произошло?

Веселое настроение графини не вызывало у Матильды фон Лейдендорф особенного желания продолжать разговор. Хельга Карлсон под столом толкнула носком ногу Элизабет.

- Госпожа фон Лейдендорф утверждает, что я не люблю своего жениха, - прошипела Хельга Карлсон.

- Зато он вас любит. Не вижу здесь особенной проблемы, - сказала Элизабет. - Любовь иногда приходит в процессе или не приходит совсем. В конце-концов, мы не в светской гостиной. Я уверена, что госпожа баронесса не имела в виду ничего неприличного.