— Чокнутая еврейка думает, что ее лесть заставит меня взяться за бесплатную работу. Она ошибается.

— Испанского, берберского, арго. Каких еще? Он настоящий полиглот. У него необыкновенный талант К языкам. Именно поэтому мы и пришли к нему.

— А не потому, что считаете меня хорошим парнем? Том, вы работаете бесплатно?

— Мы не знаем, что здесь написано, но у нас есть основания полагать, что это нечто важное, — сказала Шерон. — И если это так, ты можешь перевести рукопись и поразить ученый мир. Это упрочит твою репутацию.

— Ха, мою репутацию! — саркастически рассмеялся Ахмед. — Мою репутацию!

— Он сделает это, — сказала Шерон Тому. — Он уже согласился.

— Она ошибается. — Они продолжали разговаривать друг с другом через посредника.

Ахмед вышел и, вернувшись, внес серебряный поднос с фруктами. Острым ножом он разрезал апельсины на аккуратные дольки. Том восхитился тому, как быстро и точно араб это сделал. Разговор перешел на другие темы. Они обсудили политическую обстановку, последние террористические акты, вспышки насилия, ответные действия правительства. Свиток больше не упоминался. Ахмед, хорошо разбиравшийся в британской политике, замучил Тома вопросами об отношении Великобритании к палестинской проблеме. Том постарался по мере сил удовлетворить его любопытство. Выкурив две-три сигареты с гашишем, Ахмед стал чрезвычайно обаятелен. Несмотря на шутливую перепалку, чувствовалось, что ему и Шерон хорошо друг с другом.

Наконец Шерон поднялась на ноги, и они с Ахмедом дружески расцеловались на прощание. Правильно поняв жест Шерон, Том оставил сверток с рукописью на столе. Пожав Тому руку, Ахмед выразил надежду, что они встретятся еще раз.

Шерон стала спускаться по лестнице первой, за ней шел Ахмед, а за ним Том. Ахмед открыл входную дверь, и Шерон вышла на улицу. Но когда Том хотел последовать за ней, Ахмед перегородил Тому дорогу и наклонился к нему. На какой-то миг Тому пришла в голову нелепая мысль, что Ахмед хочет его поцеловать. Но тот быстро прошептал:

— Вы носите с собой джиннию.

— Что?!

— Джиннию. Я вижу ее. Она пытается говорить с вами, но вы не слышите.

— Я вас не понимаю.

— Не пугайтесь. Я тоже ношу джиннию и вдобавок еще много джиннов. Прислушайтесь, для нее это важно.

Шерон окликнула их, и Ахмед проводил Тома до двери и запер ее. Все мысли о рукописях вылетели у Тома из головы. Он стоял совершенно ошарашенный.

— Он сделает это, — сказала Шерон. — Он выяснит, есть ли там что-нибудь интересное. Том, у тебя что-то бледный вид.

— Я знаю его уже лет десять. Он всегда говорит людям, что они носят с собой джиннов. Не обращай внимания.

Когда они вернулись от Ахмеда, Шерон приготовила обед. Она трепетно относилась к приготовлению пищи, но была безразлична к сервировке и подала куски жареной баранины, завернутые в лепешки вместе с салатными листьями. Оба они с аппетитом все уплели.

— Но у меня ведь на самом деле были галлюцинации. Эта женщина… Наверное, он каким-то образом тоже увидел ее.

Шерон вытерла рот салфеткой.

— Послушай, я вполне допускаю, что у него есть по джинн, а у тебя свой. Но вы не можете видеть джиннов друг на друге.

— Почему?

— Потому что твои видения существуют только в твоей голове, а его — только в его голове, вот почему.

— А что за джинн у него?

— Не имею права говорить тебе про это.