Белые нити подтягивались вверх и вбок, освобождая проход, и проход этот получился шириной в добрую дорогу и уходил вперёд ровно и прямо.

Мало того. По краям этого коридора нити свились в аккуратные плотные стрелочки, и стрелочки эти указывали вперёд, в одну и ту же сторону.

Показывали дорогу.

Ганс встал столбом.

— Господин Никифор. Оно что, нас приглашает?

— Оно нас выпроваживает, — хмыкнул я, убирая мачете в ножны, — похоже мой инструмент ему не слишком понравился. И это он ещё Элю с огнемётом не видел!

Миша хохотнул:

— Это точно! Если бы эта штука могла нас просто выкинуть отсюда, она бы уже выкинула. Не пришлось бы указатели развешивать.

Я кивнул.

— И это очень хорошая новость. Значит, наружу отсюда дорога есть. Должна быть.

Идти по расчищенному коридору было куда приятнее, чем прорубаться с боем. Правда, ощущение осталось странное.

Так себя чувствуешь, когда в гости попал случайно, хозяева буквально силой затащили, а через минуту они уже поглядывают на часы и посматривают на твоё пальто в коридоре.

Коридор вывел нас туда, где нити сходились совсем плотно.

Света стало больше, тени пропали совсем, а чёрные стволы деревьев здесь стояли реже, будто им тут было тесно.

И на этом просторном светлом месте, шагах в тридцати от нас, спиной к нам стояла женщина.

Её тёмные волосы были собраны в изящную причёску, а одета она была в простое дорожное платье, которое, однако, идеально сидело по фигуре.

Первым отреагировал Миша, и отреагировал он ровно так, как ведёт себя двадцатилетний парень, увидевший в жутком месте живого человека.

— Эй! — крикнул он и махнул рукой. — Сударыня!

Я не успел его остановить.

Она обернулась.

И стало сразу понятно, что с этой женщиной что-то не так.

Лицо у неё было красивое, с тонкими чертами и большими чёрными глазами.

И вот в этих глазах, в самой глубине, полыхнуло красным. Один раз, коротко, будто там на секунду раздули угли.

А из пальцев на обеих руках выдвинулись когти.

Самые настоящие длинные стальные когти, как у Росомахи из супергеройских фильмов.

Ганс за моей спиной перестал дышать.

Она нас не ждала. Вот это я понял сразу и очень отчётливо. Мы её напугали, и она приготовилась защищаться или нападать.

Только в итоге ничего не сделала.

Она постояла секунды две, разглядывая нас, и я буквально увидел, как на её лице тревога сменяется любопытством.

Глаза больше не горели красным. Когти спрятались обратно в пальцы так же беззвучно, как вышли, и руки у неё снова стали обыкновенные, тонкие и белые.

Перед нами опять стояла просто красивая девушка.

А потом она улыбнулась.

И вот тут меня повело.

Словно внутри, где-то под рёбрами, кто-то аккуратно зацепил крючок и потянул. Не больно, наоборот, приятно.

Ноги сами сделали полшага вперёд.

Мне разом стало ясно, что бояться тут нечего, что женщина эта хорошая, что всё складывается наилучшим образом и что идти надо туда, куда она скажет.

Моё сознание будто разделилось на две части. И одна из них, отрешённо, будто со стороны, осознавала, как эта мысль расползается у меня в голове, и не могла понять, откуда она взялась.

А я достаточно пожил на этом свете, чтобы понимать, что если предложение кажется слишком хорошим, то надо искать мелкий шрифт.

Я упёрся. Приложив всю силу воли, чтобы не бежать следом за ней.

Отпустило, но лишь слегка. Ровно настолько, чтобы не бежать, а медленно идти.

Девица тем временем подняла руку и поманила нас пальцем. Плавно и красиво, уже прямо приглашая идти следом.

Потом повернулась и пошла вперёд.

Шла она не спеша, и мы видели, куда именно она идёт.

Впереди, в белом свете, виднелось грибное кольцо.