– Ну что, сопляк? Возомнил себя опытным воином? А даже убить как следует не можешь. Сейчас я покажу тебе, как это делается.

Они сошлись в поединке. Звенели лезвия мечей, рассыпая искры. Но у Франческо было меньше пространства для маневра. К тому же, будучи на двадцать лет старше Эцио, он начал уставать.

– Караульные! Ко мне! – крикнул Пацци наконец.

Но его уцелевшие сторонники отступили под натиском сил Медичи. Франческо остался один на один с Эцио. Единственный путь к отступлению вел через дворец. Повернувшись, Пацци побежал по каменной лестнице наверх. Аудиторе прикинул расклад сил. Большинство сторонников Медичи находились сейчас перед главным входом и вряд ли могли послать кого-то для защиты тыла. Эцио бросился вслед за Франческо.

Помещения пустовали. Все, кто был способен сражаться, находились во внутреннем дворе, сдерживая натиск сил Пацци. Полдюжины испуганных писарей, увидев Франческо и Эцио, разбежались в разные стороны. Противники миновали несколько роскошных помещений с высокими потолками и позолоченной лепниной и наконец достигли балкона, выходящего на площадь Синьории. Шум сражения внизу долетал и сюда. Напрасно Франческо звал на помощь. Его никто не слышал, а путь к отступлению был отрезан.

– Остановись и прими бой, – потребовал Эцио. – Здесь нас только двое.

– Maledetto!

Эцио полоснул ему по левой руке. Показалась кровь.

– Смелее, Франческо! Ты же был таким храбрым, когда замышлял убийство моего отца. И когда сегодня утром добивал Джулиано. Куда девалось твое мужество?

– Чтоб ты сгорел в аду, дьявольское отродье!

Франческо сделал выпад, но промахнулся – сказывалась усталость. Эцио отскочил в сторону и ногой ударил по лезвию меча противника. Пацци свалился вместе с мечом.

Подняться он не успел. Эцио наступил ему на правую руку, заставив разжать пальцы. Меч Франческо упал на каменный пол. Самого Пацци Аудиторе опрокинул на спину, и когда тот попытался встать, молодой человек жестоко ударил его ногой по лицу. Франческо потерял сознание. Склонившись над ним, Эцио принялся его обыскивать. Развязал легкие доспехи, расстегнул камзол, обнажив бледное, жилистое тело. Однако никаких документов при Франческо не оказалось – только несколько флоринов в поясной сумке.

Отшвырнув меч, Эцио выдвинул лезвие скрытого клинка. Встав на колени, другой рукой он приподнял шею Франческо. Теперь их лица почти соприкасались. Пацци открыл глаза, полные неподдельного ужаса.

– Пощади меня! – прохрипел он.

Со стороны внутреннего двора донесся громкий победный клич. Вслушавшись, Эцио понял: сторонники Медичи обратили своих противников в бегство.

– Пощадить тебя? – переспросил Эцио. – Я скорее пощажу бешеного волка.

– Нет! – закричал Франческо. – Умоляю тебя!

– Это тебе за моего отца, – сказал Эцио, ударив его в горло. – Это за Федерико… Это за Петруччо… А это – за Джулиано!

Кровь хлынула из ран Франческо. Эцио был готов снова и снова вонзать кинжал в горло своей жертвы, но ему вдруг вспомнились слова Марио: «Никогда не становись таким, каким был он». Аудиторе присел на корточки. Глаза Пацци начинали стекленеть. Жизнь уходила из него, но губы еще шевелились. Эцио склонился над ним.

– Священника… священника… Умоляю, приведи мне священника…

Эцио был потрясен – теперь, когда ярость внутри начала утихать, – кровожадностью, с которой он убил своего врага.