– Нет времени, – тихо сказал молодой человек. – Я сам прочту над тобой отходную молитву.

Голова Пацци запрокинулась, рот широко открылся – из горла вместо слов выходили лишь булькающие звуки; руки и ноги стремительно деревенели. Он вел последнюю, отчаянную схватку с невидимым противником, сражение с которым однажды ждет каждого из нас. Через мгновение Франческо осел, как пустой мешок.

– Requiescat in pace, – прошептал Эцио, глядя на щуплое, неподвижное тело своего врага.

Крики на площади стали громче. С юго-запада туда спешило более полусотни солдат, которых вел сам Якопо – дядя убитого Франческо. Над их головами реяло знамя с гербом Пацци.

– Libertà! Libertà! Popolo e libertà! – кричали наступающие.

Силы Медичи устремились им навстречу, но люди Лоренцо устали и, как успел заметить Эцио, были в численном меньшинстве. Аудиторе взглянул на тело убитого врага:

– Что ж, Франческо, хоть ты и мертв, я предоставлю тебе возможность частично отплатить за содеянное.

Он схватил труп под мышки и потащил к балкону. Тело убитого оказалось на удивление легким. К балкону была прикреплена веревка с флагом. Эцио быстро срезал ее, затем срезал и флаг. Один конец веревки он обвязал вокруг шеи Франческо, второй прикрепил к толстой каменной колонне. Подняв труп над головой, Эцио перекинул его через парапет. Веревка поползла следом и крепко натянулась. Безжизненное тело Франческо раскачивалось, словно маятник.

Эцио спрятался за колонной и, сложив ладони рупором, громко крикнул:

– Якопо! Якопо де Пацци! Смотри! Смотрите все! Ваш предводитель мертв. Ваш заговор провалился!

Якопо поднял голову и застыл на месте. Остановились и солдаты, которых он вел. Люди Медичи тоже задрали голову. Вид Франческо, болтающегося на веревке, воодушевил их, и они бросились на противника. Но сторонники Пацци и так уже бежали со всех ног.

Сикст IV был в бешенстве и наложил на Флоренцию папский интердикт, однако на большее его власти не хватило. Флорентийцам от его угроз было ни жарко ни холодно.

Эцио одним из первых пригласили в палаццо герцога. Лоренцо стоял на балконе, глядя на воды Арно. Ему по-прежнему делали перевязки, однако он быстро шел на поправку. На лице появился румянец. Высокий, горделивый, он целиком заслуживал титул Великолепного, который даровала ему Флоренция.

Они поздоровались. Лоренцо махнул рукой в сторону реки:

– А знаете, Эцио, когда мне было шесть лет, я упал в Арно и начал тонуть. Я чувствовал, как погружаюсь во мрак, и был уверен, что скоро умру. Когда я очнулся, то увидел рыдающую мать. Рядом с ней стоял незнакомый мужчина. Он был насквозь мокрым, но улыбался. Мать сказала мне, что этот человек, по фамилии Аудиторе, спас мне жизнь. Так началась дружба между нашими семьями… Простите, что не спас вашего отца и братьев, – вздохнул Лоренцо.

Эцио было тяжело подобрать слова. Он понимал, но не принимал холодный, расчетливый мир политики, где подчас трудно увидеть разницу между истиной и ложью.

– Я знаю, вы бы их спасли, если бы это было в вашей власти, – сказал он герцогу.

– Мне удалось спасти хотя бы ваш дом. Он сейчас находится под охраной города. Ваша бывшая домоправительница Анетта присматривает за ним. Его охрану я оплачиваю из собственной казны. Вы можете туда вернуться когда пожелаете.

– Вы очень добры, ваша светлость.

Эцио вдруг подумал о Кристине. Может, еще не поздно убедить ее расторгнуть помолвку с Манфредо? Они бы поженились, и семейство Аудиторе начало бы возрождаться. Однако за неполные два года Эцио изменился до неузнаваемости. У него были иные обязательства – обязательства перед Кредо ассасина.