– Спасибо, дядя.

– Не торопись, Эцио! Разрешение я тебе даю при одном условии.

– При каком?

– Ты отправишься туда не раньше чем через неделю.

– Через неделю?!

– Для вылазки, которую ты задумал, тебе понадобятся не только скрытые клинки. Да, теперь ты взрослый мужчина, храбрый боец за дело ассасинов. Это заставляет тамплиеров еще сильнее, чем прежде, жаждать твоей крови. Ты многое умеешь, но остались навыки, которыми ты пока не владеешь.

Эцио нетерпеливо покачал головой:

– Прости, дядя, но целая неделя!..

Марио нахмурился и слегка повысил голос. Этого было достаточно.

– Эцио, я слышал о тебе не только хорошие вести. Были и дурные. Убивая Франческо, ты потерял самообладание. Ты поддался своим чувствам к Кристине, и это чуть не увело тебя с избранного пути. Твой долг – служить Кредо ассасина. Если ты об этом забудешь, твоя жизнь потеряет смысл… – Он выпрямился и произнес очень серьезно: – Когда я требую от тебя послушания, я говорю от имени твоего отца.

Эцио показалось, что дядя стал шире в плечах и выше ростом. Его слова больно ударяли по самолюбию, но отрицать их справедливость молодой Аудиторе не мог. Он угрюмо поклонился.

– Хорошо, – сказал Марио уже мягче. – Потом спасибо мне скажешь. Учеба начнется завтра, с утра. И запомни: подготовка – это все!

Здешними кондотьерами командовал сержант Гамбальто – двадцатипятилетний крепыш. Обилие шрамов на его лице и руках говорило о том, что он не отсиживался за крепостными стенами. Гамбальто выложил на стол ломоть хлеба с овечьим сыром, добавив к угощению кружку крепкого верначча. Пока Эцио ужинал, сержант рассказывал ему об обстановке в Сан-Джиминьяно.

– Жаль, что этот Антонио Маффеи уехал из своей Вольтерры. Он просто свихнулся на ненависти к Лоренцо и почему-то считает, что герцог разрушил его родной город, тогда как Медичи всего-навсего взял Вольтерру под крыло Флоренции. Теперь Маффеи окончательно спятил. Каждый день взбирается на башню собора вместе с несколькими лучниками Пацци и проповедует оттуда. А кто кажется ему подозрительным, по тем он велит стрелять. Задумал всех горожан склонить на свою сторону. Жители его ненавидят, но, пока продолжается его террор, они бессильны против него.

– То есть его нужно нейтрализовать.

– Это бы точно ослабило власть Пацци в городе.

– Насколько хорошо они защищены?

– Караул есть и на башнях, и у ворот. Сменяются на рассвете. Уверен, человек с твоими навыками вполне сумеет пробраться в город незамеченным.

Эцио задумался, не станет ли расправа с Маффеи помехой его основной миссии – поимке Якопо? Но он постарался не сосредотачиваться на деталях, а увидеть картину в целом: Антонио был сторонником Пацци, и Эцио посчитал своей обязанностью – обязанностью ассасина – устранить этого сумасшедшего.

Наутро только очень наблюдательные жители городка могли бы заметить худощавого человека в капюшоне, который, словно призрак, бесшумно двигался в сторону соборной площади. Торговцы уже расставляли прилавки и раскладывали товар. Их день только начинался, тогда как дежурство караульных подходило к концу. Усталые, равнодушные ко всему, они дремали стоя, опираясь на алебарды. Западная стена колокольни тонула в густой тени, и никто не видел, как по ней с паучьей ловкостью вскарабкался кто-то в черном.

Исхудавший, с запавшими глазами и всклокоченными волосами, Маффеи уже занял свое место. Четверо усталых арбалетчиков стояли по углам башни. Не слишком доверяя им, Антонио сжимал в левой руке Библию, а в правой – кинжал-рондель. Он уже начал свою проповедь, и вскоре Эцио стал одним из невольных слушателей.